Сжимает сильнее. Мне больно. Закусываю губу.

— Руслан... Торт нужно доделать, чтобы настоялся к утру.

— Потом, — кусает шею.

Он любит грубо.

Я давно уже не люблю никак.

— Руслан... Месячные же...

Иногда это срабатывает. Но бывает, он не обращает внимания на кровь...

И сегодня мне неожиданно везёт!

— Чего так долго? — говорит недовольно.

— Не знаю... - ликую я.

— Малыш, ты прости за вчерашнее. Ты же знаешь, меня не нужно злить! Когда ты послушна, когда послушен он, я не обижаю вас!

Киваю. Нужно молчать! Молчать, дура! А-а-а!

— А кто решает, что такое быть послушной? — с колотящимся сердцем говорю я.

— Что? — Руслан привык к тому, что я молчу. Он привык, что терплю и глаз поднять не смею. Но сегодня я почему-то не выдерживаю!

— Может, дело не в том, что я была непослушна, или плохо себя вёл наш сын? Может, дело в том, что тебе нравится издеваться над нами? Нравится бить меня, как заведомо более слабого человека...

Я не успеваю договорить. Он медленно протягивает руку к моему лицу и приподнимает за подбородок. И я просто не успеваю скрыть вызов в глазах!

Руслан пальцами сжимает моё лицо с двух сторон, сдавливает до боли, смотрит странным взглядом. И в глубине души я уже готова взять свои слова обратно. В глубине души мне хочется сползти по стеночке на пол и забиться куда-нибудь под стол, в уголок!

Но я смотрю ему в глаза.

Я не думаю ни о чем таком уж вызывающем. Смотрю и молчу. Но он, наверное, что-то там в моих глазах выискивает, разглядывает! Сжимает сильнее.

— Сука! Ты кем себя возомнила! Ты подумала, что можешь мне предъявы кидать? Ты? Шалава русская!

— Твоя жена, между прочим! Сам такую выбрал!

А ведь знаю, что нужно уже говорить о том, что я не шалава, что и в мыслях никогда не было изменять ему! И я никогда не разговариваю с ним так! Но сегодня во мне бурлит что-то странное, что-то бунтарское, вредное, несогласное! Я не могу, как всегда, смириться и молчать! Может, дело в настойчивости соседа? Может, я — идиотка, вдруг придумала себе, что меня кто-то сможет защитить от Руслана? Может, просто моего терпения больше нет?

И поэтому получаю свою обычную пощёчину, от которой темнеет в глазах. И даже успеваю посмотреть на него со всей ненавистью, на которую способны. Ненавижу! Помни об этом! От второго удара голова дёргается вправо и бьётся об открытую дверцу кухонного шкафчика. А дальше — темнота...

9 глава. Вадим

Жду. Курю одну за одной, напрочь забыв, что собирался еще недавно бросать. Я не знаю, отчего так волнуюсь! Как мальчишка, ей-Богу! А все оттого, что больной! Претендовать на нее никаких прав нет у меня, а я бешусь от одной мысли о том, что ночью она может принадлежать своему мужу!

Побывав в их доме, пообщавшись с Сашей, посмотрев в ее глаза и, главное, поняв, что я ей в какой-то степени необходим сейчас, я ощутил еще более невыносимое желание быть с ней рядом! И быть рядом вовсе не в качестве защитника и знакомого! Ох, вряд ли она обрадуется, если узнает, что я не из чистого альтруизма помогать предлагаю!

Ее нет. Прождав лишний час, я понимаю, что не придет. Передумала? Если передумала, то могла бы просто не приходить в парк, но почему не привела в сад ребенка? С моей позиции хорошо видны ворота и, соответственно, вход туда. Приехал я раньше того времени, когда начинают вести детей — с дежурства сразу направился сюда, рассудив, что будет лучше, если нас с соседкой никто не увидит общающимися возле дома.

Ребенок заболел?

Или догадался муж...

И если правда вот это, последнее...

Еду домой, понимая, что не придет уже. Но выбросить из головы не могу. Стою у окна также, как несколько дней назад. Наблюдаю за их домом. Как пробраться туда? Амирханов создал из такого же коттеджа, как у меня, настоящую крепость... Тайно, похоже, туда никак не пройдешь!

Машины его во дворе нет. Конечно, всегда есть вероятность, что вернется невовремя. Но... Решаюсь и через минуту уже звоню в их домофон. Отвечает незнакомый женский голос?

— Да?

— Добрый день! Мне нужно поговорить с Русланом или Александрой. Я живу по соседству.

— По какому вопросу? Руслана Тиграновича сейчас нет.

— По поводу торта, — других причин у меня просто нет.

Чувствую сомнение на том конце провода. Человек явно не знает, как поступить.

— Дело в том, что Александра Евгеньевна сегодня себя очень плохо чувствует...

Мозг молнией пронзает мысль — он ее избил снова! Ну, нет, не каждый же день подобные зверства эта тварь делает!

— Я могу ее увидеть? — настаиваю я.

— Боюсь, что нет, — твердо отвечают мне.

Понятно, нянька получила чёткие установки на этот счет, но почему вдруг сказала тогда о Сашином самочувствии?

Возвращаюсь. Полчаса мечусь по комнатам. Что делать? Ну, как войти в этот дом и посмотреть, что с девушкой? И ребенок там... Или все-таки это не мое дело? Есть ли хоть какой-то смысл впрягаться сейчас? Готов ли я помочь ей, не надеясь на какой-то реверанс с ее стороны? Готов ли помочь, если ответных чувств не будет? Честно признаюсь. Нет, не готов. Потому не готов, что я обязательно добьюсь их от нее...

А если так, то есть только одна возможность проникнуть в дом соседей. Кому обязательно открывают двери? Правильно, сотрудникам полиции! Надеваю парадку, даже белую рубаху напяливаю. Эх, жаль, табельное оружие домой не выдают! Но старая кобура от отцовского имеется. И фиг с ним, что любому, мало-мальски разбирающемуся человеку, с первого взгляда видно будет, что она пустая! Мне главное, чтобы впустили внутрь!

Я отлично понимаю, что рискую. Руслан вполне возможно просматривает камеры. И скорее всего сделает выводы, почему я так зачастил к ним в гости. А значит, я поставлю Сашу под удар! Но предчувствие не оставляет выбора! Оно не раз спасало, когда служил по контракту до полиции в Дагестане...

И чем ближе я к их воротам, тем сильнее лупит пульс. Нет, я не боюсь соседа. И ситуацию я готов "потянуть". Не знаю, откуда такая уверенность. Просто Саша из моих мыслей не выходит совсем. Просто ночами не заснуть совершенно стало... Просто я чувствую, что это мне надо! И всё...

— Добрый день! — вежливо встречает меня амирхановский домофон тем же самым женским голосом.

— Ну, это,