- Он найдет способ нас вернуть, найдет, мы вернемся, мы вернем себе нашу жизнь, - трещали без умолку приведения.

- А что за золотая пыльца? – вдруг спросила Фроловна.

Приведения враз умолкли, слово языки проглотили.

- Так, не скажите, значит, - скорее утвердительно, чем вопросительно сказала Фроловна.

Приведения повисели в воздухе несколько минут и растаяли.

- Так и знала, что они нам ничего не скажут, - стукнула кулаком Марковна.

- А, может, сами поищем? Должна же быть где-то эта золотая пыльца.

- Точно, давайте по ящикам пошарим.

Подруги поделили жилище на сектора и начали поиск. Они открывали ящички, шарили по коробкам. Даже крупу высыпали из банок. Но нигде ничего похожего на искомый порошок не нашли, хотя и не представляли, как должна выглядеть эта золотая пыльца.

Через два часа поисков они сдались.

- Пошлите спать, надо выспаться, а об этом мы подумаем завтра, - устало констатировала Тимофеевна.

- И то правильно, - кивнула головой Марковна.

- Пошли ужо, болезные…

Глава 6

Утро началось для подруг спокойно. Они нашли на кухне продукты, Фроловна приготовила им завтрак. Тимофеевна отрыла в банках настоящий кофе, достала турку и сварила.

Они сидели на лоджии и смаковали вкусный завтрак, потягивая из маленьких чашечек ароматный напиток.

- Что б я так всегда жила, - мечтательно закатила глаза к небу Дарья Марковна.

- Да, хорошо жить не запретишь, - усмехнулась Арина Тимофеевна.

И тут раздался звонок. Подруги нервно дернулись и переглянулись.

- Это чей-то телефон.

Они осторожно вошли в гостиную и со страхом посмотрели на сумки.

- Кажется твой, - Тимофеевна толкнула Фроловну. Та опасливо покосилась на сумку, но телефон достала.

- Алло, - она приняла звонок.

- Мария Фроловна, мы вас ждем, приказ надо подписать, пока все документы на отпуск не подписаны, мы не можем вам на карту деньги перечислить, - зачирикали по ту сторону.

- Скоро буду, - ответила им Фроловна и скинула звонок. – Ну, подруги, пойдем на мою работу посмотрим.

- А, может, ну её эту работу, - пропищала жалобно Марковна.

- А на что жить будем? Тут тебе не там, третьего числа никто «пензию» не принесет в лапках, - оскалилась Фроловна. – Тут нам до этой «пензии», как до Пекина пешком.

Почему именно до Пекина, Фроловна и сама не знала. Пенсию она уничижительно называла «пензией» за то, что так была мало, и Фроловне приходилось подрабатывать мытьем подъездов, чтобы свести концы с концами.

- Это что? Мы, значится, горбатились, горбатились, я аж на двух работах, а тут нам надо снова горбатиться, - всплеснула руками Марковна.

- Ну, ты можешь заниматься и дальше продажей своей писи. Или чего там твой двойник делала?

- Статья за тунеядство. Или её отменили?

- Кто ж знает, мир то другой.

У подруг просто наступил шок, они не ругались никогда между собой. Им было не просто свыкнуться с этим неизвестным миром. Одно дело ставший уже родным подъезд и квартира, другое дело в мир выйти. Здесь все было родным, за один вечер они привыкли к своему окружению: трем приведениям и озабоченным любовникам, даже вон с теткой-соседкой поругались, там, за стенами этого дома, их ждал неизведанный мир. Другое время, другие технологии, другие возможности. И им стало страшно.

Из подъезда они вышли, трясясь, как осенний листок на ветру. Бабушек на скамейке не было, да и в целом двор выглядел безлюдным, только ветер гонял рваный пакет по дорожкам, да где-то вдали дворник шоркал метлой по тротуару. В стеклах домов отражалось утреннее солнце, оно играло бликами в витринах магазинов, в лужах, что оставила после себя поливальная машина. В этих лужах с огромным удовольствием купались воробьи и весело чирикали. Вокруг были люди.

Только это был уже другой мир.

Согласно той визитке, что они нашли в доме Овчинниковой Марии Фроловны, она работала в областной администрации. Поэтому они направили стопы туда. Благо идти было не далеко. Но они шли и оглядывались с изумлением на улицы. Город был узнаваем и не узнаваемым в одно и тоже время. Где-то построили новые дома, где-то что-то снесли. Новые дороги. Кругом, куда не кинь глаз, яркие, цветные вывески, транспаранты над дорогой. И нигде нет и слова о партии, правительстве.

Они дошли до площади и выдохнули. Дедушка Ленин с неизменной кепкой и лысой головой стоял на своем месте, на постаменте.

Спросив дорогу у проходящей мимо девушки, они поспешили свернуть на другую улицу. И вот они у цели.

Огромные двери, снующий туда-сюда народ. До вахтера они дошли без приключений. Но на вахте отказались пропускать Тимофеевну и Марковну. Подруге пришлось напрячься и указать, что это её посетительницы.

- Вы не подскажите, а где здесь бухгалтерия? – спросила она вахтера.

Тот выпучил на нее глаза и ткнул пальцем в схему здания. Фроловна закивала головой и поспешила на нужный этаж. Там ей и спрашивать ничего не пришлось, её уже встречали, тащили к столу, она подписала какие-то бумажки. Из этой кутерьмы, Фроловна вынесла вердикт, что тут она очень уважаемый человек. К ней подлизывались, перед ней юлили. И хоть Фроловне такое отношения не нравилось, но куда от этого денешься.

Подруги ждали её за дверью. И когда она вышла, спросили: Перечислять деньги на карту? Это что за зверь такой? Может так стали называть сберегательную книжку?

- Да почем я знаю? – отмахнулась Фроловна. – Давайте ко мне в кабинет сходим, там посмотрим, чем же я тут занималась?

Согласно той бумаге, что они нашли в квартире, кабинет Марии Фроловны был на том же этаже, что и бухгалтерия. Идти долго не пришлось. Фроловна открыла дверь своим ключом и осторожно зашла. В кабинете она сидела одна. Но обстановка была довольно скромная. Стол, три стула да шкаф. На столе, как показалось Фроловне, стоял телевизор, под столом странная железная конструкция, а перед телевизором лежало что-то отдаленно напоминающее печатную машинку с буквами.

Только они зашли в кабинет и осмотрелись, как в двери постучали, причем стук был такой, словно хозяин ломился в дом.

- Подруги, спрячьтесь в шкафу, - скомандовала Фроловна.

Тех не надо учить, как по команде, прыгнули в пустой шкаф и дверки затворили так, что щёлочка осталась.

- Сидите, как мыши и не дышите, - прошипела Фроловна и, поправив костюм, открыла дверь.

- Маш, ты чего закрылась,