- Какой ужас, - причитала Тимофеевна, - зачем мне судьба дала такое испытание! Стыд то какой!

- Вот и надо понять, за что нам были даны такие испытания, ведь не просто так это, - Фроловна развернулась, когда лифт прибыл на нужный этаж.

Марковна жила на самом верхнем этаже.

Подруги осторожно подошли к её двери и прислушались. Ни звука. Тишина.

- Если и там голый мужик нас встретит, то я возьму грех на душу и отрежу ему писюльку, чтобы не кобелился, - твердо сказала Марковна.

- Тихо, я открываю.

Дверь распахнулась. И ноздри подруг защекотал приятный запах трав, ладана и благовоний. В коридоре было темно. Они осторожно заглянули внутрь. Позади хлопнула дверь, и показался подвыпивший сосед. От мужика несло дешевым бухлом, прошлым перегаром и табачным дымом.

- О, ведьмы никак домой вернулись, а чо без метел? – он осклабился и заржал. – Метлы не завелись?

Снова хлопнули двери, но уже лифтовые.

- Пойдем, - осторожно сделала шаг внутрь Марковна.

Они вошли, пошарили по стене выключатель. Когда загорелся свет, чуть с испугу не выпрыгнули из квартиры.

В зал стеклянные двери были распахнуты, и свет, что падал из коридора, освещал страшную картину. Окна в гостиной были плотно закрыты. Посередине комнаты стоял круглый стол, накрытый черной скатертью. В этой комнате темным и черным было почти все, стены, обивки диванов и даже ковер на полу. В центре стола был прозрачный шар, свет, что падал из коридора, заставлял его светиться изнутри, испуская блики на черную поверхность стола.

Подружки осторожно вошли внутрь. Теперь они видели лучше. Возле стены стояло бюро из темного дерева, столик бюро был откинут, а на нем лежала открытая записная книжка, рядом толстенная свеча. Осмотрев внимательно комнату, они заметили, что свечи стояли по всей комнате. Черные, белые, алые, разные по длине и толщине, в подставках, подсвечниках и даже просто на тарелке. Но самое страшное открытие их ждало в углу. Там на большом блюде лежало сердце с воткнутым в него ножом, а рядом погасшая черная свеча.

- Ужас то какой, - пробормотала побледневшая Марковна. – Я ведьма, так что ли?

- Да уж, и не знаю, что в этой ситуации хуже: заниматься проституцией или колдовством?

- Страшно то как! Кто мы?

- Аааааа, вот они!!!! – послышалось откуда то сверху, и когда подруги подняли глаза к потолку, то от страха чуть не описались.

Под потолком плавали три прозрачные фигуры, полные копии их самих в новых телах. Только это были души.

- Кто это? - дрожащим голосом спросила Марковна.

- Это мы! – заорали души и бросились на подруг, вот только ничего сделать они им не смогли, только пролетели сквозь них.

- Аааааааа, - стенали приведения, заламывая руки. – Ууууууу, аааааа, уууу…

Приведения орали так сильно, что у подруг уши от шума заложило. И тут раздался стук по батареи.

- Что за шум из вашей квартиры, - орала на лоджии женщина. – Задолбали уже! Покоя нет! Ведьма!

Марковна осторожно прокралась к окну и отдернула штору. На улице буйствовало лето. В давно не мытые, пыльные окна били яркие лучи солнца. Соседка орала и грозила кулаком с соседней лоджии. Марковна открыла дверь на лоджию, впуская свежий воздух в помещение.

- Извините нас, пожалуйста, мы больше не будем шуметь, - Марковна молитвенно сложила ладони на груди и сделала взгляд «котика».

У соседки вставная челюсть выпала, а кулаки сами разжались. Она вытаращила глаза.

- Извините, - вновь промолвила Марковна. – Извините ещё раз.

И шмыгнула в комнату.

- Ну, чего делать будем?

- Походу ты у нас ведьма, - развела руками Тимофеевна.

- Ой, мне уже страшно, - испуганно округлила глаза Марковна.

- Может, у этих спросим, - Фроловна ткнула пальцем в потолок.

- А где они? – Марковна судорожно оглядывалась, но приведений нигде не было.

- Эй, вы где? – тихонько позвала Фроловна.

Подруги замолчали, прислушиваясь. Где-то за стенкой кто-то плакал, так жалобно всхлипывая, шмыгая носом. Подруги осторожно потрусили, осматривая комнаты. В дальней комнате было темно, но по очертаниям они догадались, что это была спальня. Здесь и сидели их приведения. Пристроились дружно на подушках, всхлипывали и утирали слезы.

- Так, хватит шмыгать носом, - скомандовала Фроловна.

Приведения испуганно дернулись и уставились на подруг.

- Давайте, рассказывайте, как так получилось, что мы поменялись местами, - Фроловна сердито посмотрела на души.

- Не знаю, - заблеяла одна из них.

- Может ты чего наколдовала? – ущипнула одна душонка другую.

- Чего щиплешься, я и колдовать не умею, это все для дур, - взорвалась от гнева душа Дарьи Марковны.

- Но вы ведь что-то сделали? Раз вас наказали,- раздосадована, спросила Фроловна.

- Ничего мы не делали, - зарыдали души. – Это вы во всем виноваты.

- Ага, ага, давайте, перекладывайте с больной головы на здоровую, - возмутилась Тимофеевна. – Я так девственница, а тут ко мне голые мужики с писульками пристают.

- Ха, ха, ха, девственница, - захихикали приведения, тыча пальцем в Тимофеевну. – Ха, ха, ха, как же ты с мужиками спать будешь, ты хоть знаешь, что такое минет.

- Чего? – Тимофеевна разинула рот, а шальные приведения, загоготав, принялись запрыгивать к ней в рот. Тимофеевна так испугалась, что упала на пол, кашляя.

- Цыц, - рявкнула на расшалившихся приведений Фроловна. – Мы не знаем, как так получилось, что в ваши тела попали наши души. Надо с этим разобраться. А вы вместо помощи, зубы скалите.

Приведения поникли и тихо сели обратно на подушки.

- А как мы поможем? – спросило одно из них.

- Расскажите, чем занимались в последнюю минуту, - Фроловна прошла в комнату, подошла к окну, и тут приведения заорали.

- Только не открывай штору, не открывай, мы исчезнем, - орали они.

Фроловне пришлось в темноте нащупать стул и сесть. Тимофеевна с Марковной пристроились на маленьком диванчике у изножья кровати.

- И так?

Приведения загоготали, перекрикивая друг друга, как стая гусей.

- Цыц! – вновь рявкнула Фроловна. – Ты рассказывай.

Она указала на одну из прозрачных фигур.

- У меня сегодня должен был прийти любовник, Георгий, я приняла ванну, выпила шампанского, а потом вдруг мне захотелось пойти…Господи, куда пойти…я дошла…край дороги…Нет, не помню.

- Понятно, - задумалась Фроловна.

- Так мы же очнулись у края дороги, помнишь, подтвердила