вблизи, они гипнотизировали. Так и хотелось подойти ближе, забраться в кроватку и бормотать древнюю как мир колыбельную…

В себя он пришел не сразу. Нехотя отвернулся. Пора было идти – он и так уже опаздывал. На выходе из комнаты ему наперерез бросился встревоженный кот.

– Ну что там?

– Никуда он ее не выгонит, – проворчал домовой, – так, обычные семейные разборки… Осознанности им обоим не хватает, позитивного мышления и зрелости. А Вере твоей – медитативных практик… И поспать. Поспать бы ей. Но ничего, ребенок вырастет, и это пройдет. Сами справятся…

* * *

– Не позорь меня, – сквозь фальшивую улыбку прошипела Велимира.

– Чем же я тебя позорю? – удивился Светик. Домовая дернула его за руку, показывая, чтобы он сделал нормальное лицо.

– Сколько раз я тебе говорила, круг общения тоже влияет на твой имидж. Чего ты с этим полевиком здороваешься? И компашкой его. Там же одни ретрограды. А мы с тобой – наставники по трендам. Ну и что подумают остальные, если среди наших знакомых будут те, кто не только трендам не следует, но и слова-то такого не знает? Все, мне пора. Будешь хорошо себя вести – можем потом ко мне заглянуть. К тебе не хочу – у тебя там шумно как-то, и младенец еще этот…

Светик не успел ответить. Велимира уверенно прошла к сцене и взяла микрофон – посетителей на ее новый курс набежал полный зал.

– Предназначение. Знакомое слово, верно? Оно преследует нас со дня появления. Оно определяет, где мы родились, как выглядим, чем должны заниматься, с кем дружить, а с кем враждовать. Поколения нам подобных и не задавались вопросом: а кто, собственно, придумал это предназначение? Почему так? Кто имеет право определять нашу судьбу еще до нашего рождения? Этот век показал нам многое. Поаплодируйте те, кто за последние сто лет остался без дома.

Зал наполнился гулом и хлопками. Светик поймал себя на том, что заслушался – и аплодирует и сам.

– И что? Как теперь быть с этим предназначением? Как жить водяному без болота, луговому без лугов? Но мы же как-то живем. Справляемся. Поднимите руки те, кто справляется, ну же, смелее!.. Молодцы! А если мы теперь живем по-другому, и ничего плохого не случилось, значит, слушаться какого-то предназначения было вовсе не обязательно. Мы сами должны определять свою судьбу! Почему мы позволяем кому-то говорить нам, что делать? Постучите ногами те, кто со мной согласен!

Сидящий рядом со Светиком бес переусердствовал и сильно отдавил ему ногу копытом. Домовой зашипел от боли и досады – вот не зря он всегда недолюбливал бесов!

Или ему внушили, что он должен недолюбливать бесов?

Светик оглянулся и чуть не засмеялся. Ему показалось очень ироничным, что Велимира учит всех не делать, что им говорят, и при этом говорит, что делать. И ведь это касалось не только хлопков и остального.

Сколько раз она говорила ему, на какие занятия ходить можно, а на какие – нельзя, на кого подписываться в Духограмме, о чем сейчас писать посты…

Светик вспомнил полевика, и ему стало стыдно.

И когда это он позволил кому-то решать за себя?

Домовой вдруг разозлился. Так, как не злился уже очень давно. Несмотря на шиканье вокруг и недовольный взгляд со сцены, встал и начал пробираться к выходу.

* * *

От вида его мрачного лица Мурзик зашипел и забился под кресло. Оно и к лучшему – Светик не был настроен на разговоры.

Дом должен был спать, но не спал. Ребенок тихо хныкал в кроватке, его качала измотанная Вера. Дремал только Игорь – и то вполглаза, на краю матраса, потому что обещал помочь, но не выдержал после трудного рабочего дня.

Светик не стал церемониться. Он не умел навевать спокойный легкий сон – только тяжелое забытье, в котором не снятся сны, а наутро болит голова. Но, рассудив, что для новой хозяйки даже это будет лучше, чем вообще не спать, не стал мешкать.

Заглянув в колыбельку, он на миг замер. Темные, внимательные глаза смотрели домовому прямо в душу.

Отчего-то Светик испугался. Что будет как давным-давно, когда он еще ничего не умел. Что ребенок только заревет сильнее.

Но вместо этого к нему потянулись маленькие ручонки, а беззубый рот расползся в улыбке. Почувствовав невероятное облегчение, домовой забормотал колыбельную.

Когда малыш наконец уснул, Игорь, среагировав на непривычную теперь тишину, проснулся, как от пинка. Домовой смотрел на хозяина, не мигая. Тот вздохнул, перевернулся на другой бок и провалился в сон – крепкий, спокойный и глубокий.

Забившись в кладовку, Светик долго плакал. Плакал взахлеб, по разрушенным бревенчатым избам, по резным наличникам на окнах, по теплой, уютной каменной печи, по запаху пирогов с калиной, по телятам в сенях, по парному молоку, по босоногой ребятне в льняных рубашонках. По всему, что у него было, и чего не будет больше никогда.

Пришедший на шум Мурзик обвился вокруг, безропотно снося капающие на него крупные, горькие слезы.

А потом, выдохшись, Светик задремал. И до самого утра в доме царили тишина и покой.

* * *

– Где ты их добыл? – спросил Гостик, вдыхая аромат и не решаясь прикоснуться к угощению. Я сто лет таких не видел!

Светик улыбнулся.

Оказалось, что Верина бабушка знала немало старинных рецептов и научила им внучку. А отдохнувшая и счастливая Вера любит печь, и не считает угощение домового пряниками напрасным суеверием – хотя он ей так ни разу и не явился.

Вместо ответа он спросил:

– Ты простишь меня?

Сморщенная мордашка полевика стала не такой грустной, как обычно.

– Я на тебя и не обижался. Тяжко нам, без настоящего дому-то. Вот и выживаем, кто как может…

– Кстати, об этом, – домовой не сдержался и улыбнулся во весь рот, – тут такое дело… Игорь с Верой за город переезжают. Фермерами хотят заделаться, хозяйство завести. Не в своем старом доме, другой ставят, современный… но все-ж таки Игорь у меня хороший, традиции чтит. Может, и не станет так уж химией все заливать… А ежели и так – мне говорили, ты курсы банников окончил. Баня-то у него уж всяко будет. Поедешь со мной?

Вместо ответа полевик кинулся обниматься. Светику показалось, что лицо друга разгладилось, и он стал даже как-то выше.

Объятия прервал звук входящего сообщения.

– А я думал, ты из Духограмма удалился – удивился Гостик.

– Вот еще, – фыркнул домовой. Ты бы видел, какой блог о ягодах там ведет леший! И я свой не бросаю. «Злобные сущности нового века,