К подъездной дорожке друзья возвращались в тишине. Румер сел за руль, Митчелл устроился рядом.

– Ну и ну, – проговорил Румер.

– Лучше и не скажешь. Ну и ну. Хитрый старый черт.

С заднего сиденья раздался голос Марины:

– Хитрый, но не…

Она замолчала на полуслове, когда Митчелл резко повернулся, а Румер включил в салоне свет. Дуло пистолета Митчелла нацелилось ей прямо между глаз, расширенных от неожиданности и страха.

– Никогда больше так не делай, – мягко произнес Митчелл. – В следующий раз может оказаться слишком поздно.

Марина облизнула губы. Она была не только красива, но также жизнерадостна и самоуверенна, однако ее привычное самообладание испарилось, когда она впервые в жизни посмотрела в дуло пистолета.

– Я лишь хотела сказать, что он не старый и не черт. Пожалуйста, убери пистолет. В людей, к которым питаешь слабость, оружием не тычут.

Митчелл спрятал пистолет:

– Вот уж не думал, что питаю слабость к отчаянным молоденьким дурочкам.

– Или шпионкам. – Румер посмотрел на Мелинду. – Что вы тут делаете?

Мелинда держалась увереннее сестры. На нее ведь не наставляли пистолет.

– А ты, Джон Румер, хитрый молодой черт, – ответила она. – Тянешь время.

Это была чистая правда.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что ты лихорадочно подыскиваешь ответ на тот же самый вопрос, который теперь собираемся задать мы. Что вы тут делаете?

– Не ваше дело. – Обычно спокойный Румер был непривычно и нарочито резок.

На заднем сиденье воцарилась тишина. Обе девушки поняли, что эти мужчины не так просты и что пропасть между их личной жизнью и профессиональной деятельностью шире, чем можно было подумать.

– Джон, остынь, – со вздохом произнес Митчелл. – «Хуже, чем укусы злой змеи, детей неблагодарность»[4].

– Господи! – Румер потряс головой. – Повтори еще раз.

Он явно не понял, о чем хочет сказать его друг.

– Почему бы вам не спросить у отца? – предложил Митчелл. – Не сомневаюсь, он все вам расскажет, а заодно устроит такую порку, какой вы в жизни не получали, за то, что суете нос в его дела.

Он вышел, распахнул заднюю дверь, дождался, пока сестры выйдут из машины, закрыл дверь, пожелал девушкам спокойной ночи и вернулся на место, оставив их у дороги.

Румер дал газу.

– Грамотно отшил, – сказал он. – Но я не в восторге. Ясно, что они никому не хотели навредить. Впрочем, в будущем это может сыграть нам на руку.

– Нам на руку сыграет, если мы сейчас же остановимся вон у той телефонной будки на углу.

Они добрались до будки за пятнадцать секунд, а еще через минуту Митчелл уже вышел из нее.

– Какая муха тебя укусила? – спросил Румер, когда тот вернулся на место.

– Личные дела, извини.

Митчелл передал Румеру листок бумаги. Румер включил свет над головой и увидел, что на листке написано: «Машина прослушивается?»

– Ну ладно, – сказал Румер.

Домой они ехали в тишине.

– С чего ты взял, что моя машина прослушивается? – спросил Румер в гараже.

– Просто в голову пришло. Насколько ты доверяешь Бентли?

– Сам знаешь. Но ни у него, ни у его подручных не хватило бы времени поставить жучок.

– Пяти секунд вполне достаточно. Если жучок магнитный, то больше и не надо.

Они обыскали эту машину, затем машину Митчелла. Обе оказались чисты.

В кухне у Митчелла Румер спросил:

– Кому ты все-таки звонил?

– Старику, кому же еще. Хотел опередить девушек. Сообщил ему, что случилось; попросил рассказать дочерям об угрозах, о том, что недоброжелатели ему известны и он поручил нам разобраться с ними, потому что не доверяет местной полиции. Он сразу смекнул, что к чему. Выволочки им не избежать.

– Они ему поверят, – сказал Румер.

– А ты ему веришь? Это важнее.

– Нет. Он быстро соображает и еще быстрее лжет. Ему хотелось понять, примут ли его всерьез в случае реальной угрозы, и теперь он практически убедился, что примут. Стоит отдать старику должное: он изворотлив как уж. Впрочем, мы и так это знали. Что теперь? Передадим Бентли все, что старик нам скормил, слово в слово?

– А есть варианты?

– Как по-твоему, то, что он нам сказал, – это правда?

– Что у него личная разведка? Пока не вижу причин сомневаться. Что он полетит на «Морскую ведьму»? Тоже вполне вероятно. А вот насчет времени вылета я не уверен. Мы должны передать Бентли, что он вылетает завтра днем. Нам он сказал, что полетит до рассвета. Раз он обманывает Бентли, то и нас может обмануть. Не знаю, зачем ему понадобилось обманывать нас. Возможно, это просто в характере его светлости. Думаю, он полетит еще раньше.

– Мне тоже так кажется, – согласился Румер. – Если бы я хотел куда-то лететь на рассвете, то уже был бы в постели или на пути к ней. А он как будто не собирается ложиться, из чего можно сделать вывод, что и не соберется, потому что это пустая трата времени. – Он задумался. – Что предлагаешь? Двойную слежку?

– Пожалуй. У дома лорда Уорта и у вертолетной площадки. Ты заляжешь у площадки, а я сяду старику на хвост?

– Заметано.

Митчелл превосходно видел в темноте и мог ездить с выключенными фарами даже среди ночи, если только та не была совсем безлунной и беззвездной. На войне генералы специально искали таких людей себе в шоферы.

– Залягу в западной роще, – сказал Румер. – Знаешь, где это?

– Конечно. Может, скормишь эту историю Бентли, пока я сварганю пару фляжек кофе и сэндвичи?

– Давай. – Румер потянулся к телефону, но вдруг остановился. – Скажи, зачем мы в этом участвуем? ФБР нам не указ. Начальство над нами не стоит. Ты сам говорил, что с организованным правосудием мы разошлись, как в море корабли. Я не давал клятву спасать страну от несуществующей угрозы. У нас ни клиента, ни заказа, ни оплаты. Если лорд Уорт хочет сунуть голову в петлю, при чем тут мы?

Митчелл на секунду отвлекся от нарезания хлеба:

– Что касается последнего вопроса, не хочешь позвонить Мелинде и спросить ее об этом?

Румер смерил его долгим пронизывающим взглядом, вздохнул и снял трубку телефона.

Глава 3

Догадка Скоффилда оказалась неверна. Личного оружейного склада у лорда Уорта не было. Зато десятки таких складов находились во владении американской армии.

Два незаконных вторжения были проведены профессионально и четко – результат долгой упорной практики, исключающей любые ошибки. В обоих случаях целями служили правительственные арсеналы: один сухопутный и один морской. Разумеется, оба круглосуточно охранялись солдатами, ни один из которых не был убит или ранен – если, конечно, не считать отдельных сотрясений мозга