осколок прибивается к другому, не всегда оригинальному. Сколько сильных душ ты успел насчитать, когда гулял по вероятностям?

— Четыре и мой пятый.

— Не так уж и много. Если собрать все, то получишь силу, способную победить проклятие, и тогда-то станешь настоящим богом.

— Зачем? — искренне удивился Илья. — Я прожил часть их жизней, не всегда идеальные, но интересные. Пусть будут, — и тут он заметил, что векш давится смехом. — Погоди, это проверка, что ли, была какая-то? Ты мне тут типа миры уничтожать предлагал? Ну так не!..

— Не надо, — остановила его Шана. — Ты ее прошел, когда еще чушь про тьму заливал, это сейчас для галочки было. Он прав — в тебе много света, даже чересчур.

— Да, — согласился с ней Яма, — но именно это поможет ему отыскать других светлых, где ослабших, где оступившихся, где спящих — всяких, таких, что порой покажутся совсем бесполезными или даже врагами, только не пропусти нужного. Это смерть может быть из единственного монолитного, жизнь всегда из мелочей собирается. Вот и вы малыми делами боритесь, за жизнь все-таки боретесь.

Илья кивнул:

— Хорошо. Оно, конечно, в твоем объяснении больше на салат похоже, но я понял и даже согласен. Тогда, может, отдашь нам главный ингредиент для победы? Знаю, ты ему пообещал хорошую семью в новой реинкарнации, но Денис почти решил проблему с сердцем — справится!

Векш молчал. Шана покачала головой, едва пальцем у виска не покрутила, но каким-то чудом сдержалась. Ну да, Илья не самая лучшая демонстрация родительских способностей Калки, только Дэн при всех его выкрутасах совсем не походил на древнего правителя Ти Нагарама, даже со скидкой на предвзятость со стороны младшего брата.

— Отдам, — согласился Яма, когда они уже уверились в отказе. — У меня ведь должок перед тобой теперь есть, так что да, отдам. Дело в том, что однажды ко мне пришла химера, желающая защитить свое дитя. Она много требовала, и я запросил еще больше, чтобы неповадно было. Кто ж знал, что согласится? Ты помог ей, пусть и не сам, но помог, чем очистил сей грех с моей души.

— Вон оно что, — пробормотал Илья, а в голове всплыл образ Ника, показывающего ему фотографию местной Лизы.

«Мелкая» — буркнул он тогда, не сумев скрыть разочарования.

«Вырастет» — попробовал подбодрить его Николас.

«Я умру быстрее, чем она вырастет» — не подумав, ляпнул Илья и понял, что сказал правду.

Его за это на неделю в особняке Тернеров держали, якобы помочь с малышом Диланом, а на деле чтобы в вероятности опять не полез, как будто слепое пятно на него действовало.

Векш тем временем обернулся в сторону Шанкьяхти и протянул к ней руку:

— Ну что, правнучка, быть тебе теперь хранительницей души отца своего.

— Мне? — девушка отшатнулась от него как от заразы. — А напрямую Давыдову ее нельзя передать?

— Сожжет. Столько огня сквозь себя пропускает, что защитные чары долго не продержатся. Надо выгадать момент перед ритуалом выбора Хранителя, чтобы и Искра огонь вернула, и до него дошло церемонию пройти. А ты, дитя Агни и Иллеа-хи, умеешь обращаться с душами и сущностями магическими — Мьялиг учила, я знаю.

— И как я, по-вашему, должна это сделать⁈ — упиралась Шанкьяхти. — Припрусь к нему в открытую, что ли? Типа, привет! Давно не виделись! Вот тебе душа твоего будущего ребенка, только ни с кем больше не трахайся пока, кроме Ланы. И смотри, чтобы она опять аборт не сделала из-за того, что ты мудила. Вы так себе это представляете?

Илья вздохнул, потому что они в каком-то роде именно так и собирались поступить, и звучало это дичайше тупо.

— Там «Белладонна» твоя постаралась ко всему прочему… Но я посмотрю, — нехотя пообещал он, ведь теперь в вероятности придется не по одному, а по двум вопросам лезть, и не факт, что на все хватит сомы, а там еще Врата!..

— Ты уж посмотри, — важно согласился Яма и вновь повернулся к Шане: — Руку, дитя. Сделаешь это, и я открою тебе, как можно освободить Иллеа-хи из вечного заточения. Но освобождать ее должно Райджигану, ибо это он помутился рассудком после потери брата, отчего погубил своих сыновей. На это, кстати, надавишь, когда придет время выслушать ему твои претензии. Пока же будь так добра.

Шанкьяхти нахмурилась, но ладонь протянула и стояла, закусив губу, пока Яма рисовал на ней замысловатую руну. Плетения творцов Илья и без способностей мог разглядеть, но тут не получалось, и он почти решился прикрыть правый глаз, когда сзади его окликнули первым земным именем. Даже не оборачиваясь, можно было догадаться, что это Ями, но он обернулся и долгое мгновение, растянувшееся в вечность, всматривался в черты ее лица, чтобы пронести их сквозь следующие реинкарнации. И колени подкосились сами собой, пасть к ногам этой женщины, сделавшей для него все возможное, а потом и невозможное тоже. Не он так далеко зашел — она и ее молитвы довели сюда.

— Не надо, — Ями качнула головой и в один шаг очутилась с ним рядом, обняла, прижимая его вспотевшую вдруг голову к своему плечу, как в минувшем тысячелетия тому назад детстве, погладила по влажным волосам. — Живи, мой мальчик. Нет лучше наград, чем твоя жизнь.

Илья хотел что-то ей ответить, а в мыслях в ритме сердца билось «нанди»[3] на том самом языке, который он, через сколько бы нужных вероятностей его не протаскивали, никак не мог запомнить. Боялся, должно быть.

— Пора, — вырывая их обратно в реальность, сообщил Яма. — Я верну вас в тот сырой город, из которого вы телепортировались в Шамбалу.

— Да, — кивнул Илья. — Спасибо. В том числе за разговор.

— Со сопереживающим разумом всегда приятно пообщаться, — улыбнулся векш и кинул в них с Шаной сгусток синевы, разросшегося до крупного кокона, окутавшего тела приятной прохладой.

Пустыня Лабиринта Смерти начала исчезать, а питерская квартира Сени, наоборот, проявляться, когда Яма крикнул в закрывающийся разлом:

— Напугай ее до смерти!

Долгое время все шло слишком хорошо. Макс Нилан согласился ввести сына в сообщество, а его дочь вернула свой огонь. Майки долго упирался, но раздобыл для Ильи досье на Дерека Штаута, благодаря которому разыграть перед Штаутом мутного пророка получилось на раз-два. Шане не без труда, но