удалось подсадить Денису душу Виджая, забранную у Ямы, устроив такое шоу, что сразу после этого Дэн повел Лану проходить ритуал. И разное другое по мелочам.

Но везение не могло длиться вечно, а в видениях череды вероятностей уже мелькали события, когда каждый из созвездия так или иначе оставлял его, причем не только те, что не подозревали даже о его планах на них. Илья не винил их и не держал зла, потому что переменные и постоянные все еще вели мир к верному ответу задачки на логистику.

«Все живы и это главное! Все живы, а значит, все хорошо» — как мантру твердил он себе, а самому отчаянно хотелось проверять это всякий раз, когда кто-нибудь уходил, в череде вероятностей.

Первой ушла Шанкьяхти — сразу после истории с Лестницей Забвения. В видениях ничего не было о том, что ее там сильно искусают, и выживет она только благодаря своему заклятому врагу Дэну Давыдову. Илья пытался объясниться, но как тут оправдаешься, когда он и впрямь не проверил варианты развития событий именно для Шаны? Посмотрел процент выживаемости, закрепил то, что Искра Огня вернула себе тень Ямы, сильно отличающуюся от обычных теней благословения, и пошел проверять других «звездочек». В общем, по лицу ему прилетело заслуженно, и он не стал просить прощения — за такое не прощают. Признал свою вину и попросил девушку быть осторожней в своих желаниях и амбициях, ведь они часто плодят неприятности, в том числе для нее самой, за что еще раз словил по лицу, а Шана хлопнула руной разлома и вернулась в Авекшу. Временно. И Илья чувствовал себя последним мудаком, потому что утаил от нее это знание, ведь иначе она могла упереться и не согласиться на предложения Райджигана взять на себя контроль богини Воды.

В тот же день Майки с Арсением, наконец-то, столкнулись в квартире Ильи и устроили такое ледово-огненное побоище, что Илья с Декстером выбрали самый дальний угол в соседней комнате и просидели там, пока битва не утихла. Майки ушел, не прощаясь. Сеня зашел через пару дней после открытия Врат, попытался извиниться, а Илья заставил его записать подставное видео для Яна Смирнова, и они опять поругались, вернее, Илья выслушивал, а Сеня крыл его на чем свет стоит с его чередой вероятностей, демоном Максвелла и гениальными идеями — одна другой офигительнее. Ну а чего спорить, когда каждое слово друга было правдивым и потому било точно в цель. Он ушел, как полагается, хлопнув дверью, пообещав, что больше ни одной дурацкой просьбы не исполнит. Илья промолчал, тогда он уже знал — просьб больше и не случится.

Эти две потери были настолько ощутимы, что другие на их фоне почти полностью меркли, но Илья заставлял себя фиксировать все. Рори Илья сам порекомендовал запереть в поместье и не выпускать хотя бы до появления заградительных костров на Внешнем Рубеже. Ник сказал, что верит, будто Илья не желал целителям Шамбалы смерти, но предупредить стоило не только Ольгу, даже если он видел только ее гибель. Мигель пообещал припомнить ему в следующий раз роль предателя, но хотя бы дверью не хлопал — ограничился сообщением в мессенджере. А вот Макс после того, как вынужденно отправил сына на Рубеж, пришел и пообещал прибить, если Илья еще раз влезет со своим кукловодством. Ну, сразу не прибил — уже хорошо. Наташа, через неделю после игры в салочки, пришла узнавать какого Петра Первого Сеня еще не вернулся домой. Илья к тому времени был настолько вымотан предыдущими разборками, что не придумал ничего лучше, как ответить: «Потому что и не должен был». Вот так слово за слово получил он по морде во второй раз вместе с обещанием, что ему даже не палочки, а кий в жопу засунут, если Сеня умрет.

На этом месте не хватало ремарки от демона Максвелла: «И никого не стало», но демон развлекался с новой полезной и оттого не менее забавной игрушкой, и Илье не отвечал, сколько перед зеркалом ни сиди.

Наверное, от накатившей нестерпимой тоски он бы вышел в окно, если бы собственная смерть не входила в дальнейшие планы по решению задачки на логистику, для которой, помимо прочего, требовалось найти руну, должную завершить приключения логистов. Поиски все никак не хотели увенчаться успехом, и Илья погружался все глубже и глубже в череду вероятностей, но внутренний огонь угас и не разрушал больше проклятие, разрастающееся по душе раковой опухолью, плодящей тьму, усиливающую тоску. Замкнутый круг активной руны близкой смерти.

Верный Декстер пытался его тормошить: будил по утрам, таскал на регулярные прогулки, стискивал зубами руки — не до крови, но чтобы боль выдернула из погружения в вероятности. Но чем дальше, тем хуже у пса выходило быть сторожем своему человеку, и однажды Илья просто проигнорировал сжатые челюсти на своем запястье.

Он не должен был очнуться, но каким-то чудесным образом открыл глаза, обнаружив себя в своей кровати. На лбу сложенное в несколько раз влажное полотенце, рядом на тумбочке такой желанный стакан с крышкой, в котором торчала трубочка. Илья схватил его и принялся жадно пить, попутно пытаясь понять, кто же такой заботливый все это сообразил, потому что Декстер ну никак не мог, сколько бы волшебным псом ни был. Кстати, а где он сам? Чего не пытается скинуть с кровати, когда день перевалил хорошо за двенадцать?

Илья прочистил горло и позвал:

— Декс!

На крик никто не отозвался, и пришлось подниматься самому. Слабость, конечно, сильная, но голова не кружилась и в целом самочувствие было относительно нормальным. Илья доплелся до ванной, кое-как привел себя в порядок, прошел дальше на кухню. В квартире ни следа чужого присутствия, ни собаки.

— И что за чертовщина тут творится?

Ответа ждать не стоило, но он, прислонившись к косяку, замер, время от времени смежая веки, потому что спать все еще хотелось. Наверное, долго бы так протупил, если бы входная дверь не открылась, и в дверях не показался Алекс с Декстером на поводке.

— О! Жив курилка-то наш. Ты заходи на кухню, заходи, кормить тебя будем.

— Я не хочу, — попытался отмахнуться Илья, на что получил веское:

— А тебя никто и не спрашивает. Главное, что мы с Дексом хотим, чтобы ты поел.

Пес, спеша подтвердить сказанное, подбежал к Илье и ткнулся лбом в ногу. Обычно он любил ставить передние лапы на грудь, но сейчас, видимо, побоялся сбить своего человека с