Эрен как-то резко побледнела, но ничего не сказала, я же в очередной раз убедился, что шуток моя жена совершенно не понимает. Так что потянулся через стол и легко коснулся ее тонких пальчиков, которыми она сейчас судорожно сжимала вилку.

— Эрен, пожалуйста, не воспринимай все так буквально, — спокойно проговорил я. — Но ты и сама должна понимать, что вырастить двухгодовой запас хлеба на этих землях, учитывая, что чуть ли не половину мы и так закупаем…

— Вы хотели сказать, что ничего не выйдет? — строго спросила Эрен, не поднимая глаз.

— Я хотел сказать, что нам нужно будет просто закупить больше зерна, — улыбнулся я. — Как там дела со свадьбой? Ларсу скоро придется ехать по делам, если мы захотим продать сеялку южанам.

От этих слов Эрен замерла, а после — удивленно подняла на меня взгляд. В нем смешалось всё: вопрос, восторг, восхищение, надежда и благодарность. Ну и капелька недоверия, куда уж без нее.

— Вы собираетесь продавать этот механизм в житных регионах? — проговорила жена.

— Ага, — просто кивнул я. — Я еще и собираюсь подать в торговую палату и цех колесников прошение о привилегии.

— Такие документы выдают только за новые сорта или породы, — покачала головой Эрен. — А колесники… Не слышала, чтобы они занимались подобными вещами.

— Значит, пора выдавать и на изобретения, — улыбнулся я. — Спрятать сеялку от мытаря невозможно, так что если на нее не будет документов, владелец должен будет уплатить дополнительный налог. Который будет делиться между мной и государством, само собой. Но я думаю, проще всего будет распространить эту информацию через цеховое объединение мастеров. Они не станут грабить одного из своих, это против правил цеховой солидарности. А уже наш цех будет отчислять выплаты барону Гроссу, автору идеи… Но это планы на грядущий год…

— Звучит очень сложно, милорд, — поджала губы Эрен. — Да и вам получать отчисления с мастеровых? Как будто бы вы сам мастер? Это очень повредит вашей репутации…

— А она у меня есть? — удивился я. — Мы еще и консервами планируем начать торговать. Эрен, если печься о собственной чести, то можно остаться без штанов. А если моя затея приживется на юге, то каждый из мастеров будет отчислять десятину с каждой произведенной сеялки в кассу цеха, которая потом придет в Херцкальт. Ты же понимаешь, что лучше иметь серебряную монету с каждой сеялки, которую будут собирать в сотне мастерских по всему королевству ежегодно, чем делать их самостоятельно? Тем более, мы можем поставлять для сеялок запчасти и древесину. Собрана-то будет первая версия на местной сосне. Валы, доски на корпуса, просто лес-кругляк. Все это потечет вверх по течению реки Херцфлюсс, а обратно будет возвращаться зерном…

Жена с недоверием посмотрела на меня, но я уже видел, как ее губы тронула легкая улыбка. Я много времени провел в размышлениях, как монетизировать сеялку с максимальной выгодой. Даже думал делать какую-нибудь техническую закладку или сложную деталь, чтобы ее трудно было повторить. Но потом понял, что цеховая солидарность — это не пустой звук. Если наш мастер-кузнец и колесник подадут соответствующие запросы в объединения Кэмкирха, Дуримора и Патрино, то они смогут несколько лет, а может и десятилетие, получать отчисления за свои инновации. Которыми они, само собой, будут честно делиться с бароном Гроссом. Бюрократия в Халдоне была довольно развита, и пусть они еще не дошли до концепции полноценного патентования и авторского права, но уже двигались в этом направлении. И любая заметная новинка защищалась цехом в пользу своего члена, вне зависимости от его прописки. За приятный процент, само собой.

Конечно, если бы в Халдоне существовали полноценные патенты, то мне бы не пришлось делиться с мастеровыми, но лучшего варианта я все равно не видел. Разворачивать большое производство в Херцкальте, чтобы через год узнать, что точно такие же сеялки вовсю делают по всему югу? И кому я продам тогда свои изделия? Так что лучший вариант — это лицензирование через цеховиков и получение отчислений за саму технологию, пока она не приживется настолько, что станет народным достоянием.

Жаль, что я оказался в теле простого командира наемников, а не какого-нибудь герцога или наследника престола. Несколько очевидных для меня и революционных для местных жителей реформ смогли бы толкнуть Халдон на сотню лет вперед. Лицензии, патенты, нормальный уголовный и гражданский кодекс, он же судебник. Развитие банковских чеков, может, даже, открытие примитивной биржи. Все это крайне серьезно разогнало бы не только экономику королевства, но и стремление людей к заработку. Сейчас же изобретатели были больше безумцами, большая часть из которых оседала в алхимии в попытках превратить свинец или железо в золото. Остальные жили, как их отцы и деды, не придумывая ничего нового.

Да, неплохо было бы оказаться в теле принца, но тогда бы я был замешан в большой политике, а это грязное дело. На самом деле мне намного больше по душе был этот далекий северный надел и моя молодая жена…

При взгляде на Эрен у меня внутри все замерло. Мы уже закончили с едой, и сейчас моя супруга задумчиво потягивала вино, сверля меня внимательным взглядом. Я же сидел над пустой тарелкой и витал в облаках, погруженный в размышления касательно будущих перспектив. Не знаю, сколько принесут мне сеялки, но даже если это будет две сотни серебра в год — это две сотни серебра из ниоткуда. Что уже крайне приятно.

Уже в постели Эрен, поджав руки к груди, тихо мне шепнула:

— Виктор, все будет хорошо.

— К чему вы это говорите? — удивился я.

— Вы очень напряжены сегодня, — прошептала девушка. — Я даже отсюда слышу, как у вас колотится сердце.

Тонкие пальцы Эрен коснулись моей рубашки в левой части груди. Неужели я и в самом деле так нервничаю?

Очень хотелось обнять девушку и прижать к себе, но оказалось, что Эрен права. Меня буквально колотило от нервного напряжения, и я боялся, что она могла неправильно понять мое состояние. Так что единственное, что я сделал, это легко коснулся губами лба жены — это стало для нас на самом деле уже повседневным ритуалом — и пожелал Эрен доброй ночи.

— Запрягай!

Команда, которую дал старший из крестьян по обработке барского надела, прозвучала как выстрел на старт. Я, мастер-кузнец,