колесник с подмастерьями, даже пара бондарей пришли, ведь у них мы срочно брали доски на обшивку коробов для зерна и у них же выпрямляли перегородку для подачи, которая не позволяла семенам высыпаться мимо желоба.

К нашей узкой тележке с двумя торчащими из-под нее плужками подогнали молодого кастрированного бычка и споро запрягли в оглобли. Я подробно объяснил старшему общиннику, что нужно делать — поймать плугами центр борозды, которая осталась после вспашки, специальным рычагом, который регулировал высоту плужков, заглубиться минимум на указательный палец, после чего «пахать» так, будто бы перед тобой плуг, а не телега. Сразу же за спиной крестьянина, на двух косых оглоблях, лежала наша железная борона, которая должна была закрывать две полоски зерна в один проход.

Несколько раз мелкие плужки вырывались из земли, разок бычок, не чувствуя привычной нагрузки от плуга, выскочил из борозды и едва не перевернул сеялку, но уже через полчаса крестьяне — а в процессе участвовало еще пять мужиков, готовых в любой момент подсыпать зерна или поднять перевернувшуюся сеялку — приноровились. После чего вол с удивительной скоростью пошел по свежей пашне, а за ним оставалась узкая полоска засеянного и сразу же забороненного поля.

Но я уже видел — сеять мы будем намного быстрее, чем пахать. Потому что вол почти не уставал — просто размеренно шел по борозде, мужики тоже особо не суетились. Прикинули расход зерна да расставили мешки впереди пути животного, подсыпая семена в деревянные ящики прямо на ходу. При этом крестьяне о чем-то активно переговаривались и даже смеялись, что было необычно для общинников. Не знаю, радовались они тому, что теперь можно сеять и боронить одновременно, или же потешались над дурачком-бароном — мне было строго фиолетово. Ведь я точно знал, что так лучше и правильнее. Тем более, на разных участках поля мы попробуем разное заглубление, чтобы в один год еще и проверить, при какой конфигурации плуга достигается максимальная всхожесть. Сейчас на плужках стояли перекладины, которые не позволяли опустить его в землю глубже, чем полтора указательных пальца, это примерно четыре дюйма или десять сантиметров. Глубоковато, я думаю, сеять нужно на глубине сантиметров пяти, то есть в два дюйма. Но это надо выяснять опытным путем.

— Всемогущий Алдир… Работает! — выдохнул кузнец, пялясь на продукт собственного труда в действии.

Похожая реакция была и у колесника. От переполняющих его чувств он даже шапку снял, в которой гордо потел под уже припекающим весенним солнцем.

Меня же больше интересовали не они, а одинокая фигура, которая, как мне казалось, виднелась в одном из окон арсенала на третьем этаже замка. Именно из него было видно барское поле, и именно в нем мне последние десять минут чудился силуэт Эрен.

Она не пошла со мной на испытания, сказала, что пашня не женское дело, и осталась в замке, хотя я и звал ее с собой. Мне хотелось, чтобы она увидела то, что было создано и моими трудами за последние две недели, чтобы посмотрела, какие удивительные вещи ждут ее впереди. Я хотел бы разделить с ней этот момент, но понимал, что тащить силком жену с собой не стоит. И позволил ей остаться заниматься делами замка и документами.

С такого расстояния было невозможно рассмотреть, на самом ли деле в узком окне-бойнице стоит моя жена, или это просто мое воображение разыгралось, но я все же поднял руку и помахал. Просто потому что мне очень хотелось.

Глава 16

Эрен

Которую ночь кряду я лежала и просто наблюдала за спящим Виктором. Его безумная задумка телеги для сева подошла к концу. То, что он называл практическими испытаниями, прошло успешно и как минимум половина нашего поля будет засеяна с помощью этой странной телеги с маленькими плужками, которая, по словам моего мужа, должна была серьезно повысить урожай.

Я просила своего супруга засеять как можно больше земли, чтобы хоть как-то подготовить надел к грядущим бедам, но этот мужчина все равно все решил сделать по-своему. Мысль о том, что в южных житных районах могут заинтересоваться его сеялкой, оказалась одновременно и удивительной, и совершенно банальной. Странно, что я сама не смогла додуматься до такого исхода и, вместо того, чтобы спокойно заниматься делами последнюю неделю, боролась со всё нарастающим внутренним раздражением на мужа.

Слова Виктора же в очередной раз перевернули мое представление о том, как стоит вести дела. Конечно же, в подходах моего супруга было мало чести, а узнай мой отец о том, как его зять управляется с делами, вовсе бы потребовал у короля Эдуарда вычеркнуть мое имя из родового древа, куда я была внесена по его же прихоти. Чтобы уважаемая семья Фиано не имела ничего общего с этими бесчестными дельцами Гроссами.

Но пока дела моего супруга не вышли за пределы надела, опасаться какого-либо скандала не стоило. Я и так тревожилась из-за множества вещей: из-за грядущего голода, посевной, уборочной, из-за погоды в этом году. Беспокоила меня и торговля пушниной, производство консервов и еще тысяча и одна мелочь, вплоть до того, достаточно ли чисто вымывают котлы на кухне, ведь Виктор крайне не любил грязь и все, что с ней связано.

Этот пучок дел и тревог висел над моим челом мрачной переливающейся тучей, заставлял вздрагивать и судорожно перебирать всевозможные варианты, держать в голове сотни и сотни дат и задач. Проверить, не пришли ли купцы за мехом, сходить на кухню проверить посуду, заняться шитьем, встретиться с матронами, проследить за тем, чтобы сходили на рынок за свежими яйцами для Виктора, снять пробу с блюд для дружины, продолжить шитье, поработать с Виктором в кабинете, а вечером позаниматься с прописями и попрактиковаться в Сорогском. А еще раз в несколько дней нужно было проверить, придет ли сегодня в замок Петер и не забыли ли послать за жрецом в храм, а если послали — приготовить угощения для этого любителя поесть, убедиться, что жрецу поставят хорошее пиво или вино и приготовят блюда так, как он любил. Ведь каждый раз, когда Петер появлялся в замке, для него накрывался отдельный стол — это делалось по моему настоянию, так как благословения, которые он накладывал на горшочки с тушеным мясом, стоили десятки серебряных монет.

И это не полный список дел, который наваливался на меня ежедневно. А ведь были задачи и еще более глобальные. Мне нужно было на правах хозяйки надела следить за подготовкой к важной