болезнь прогрессировала, и уже никто не мог ее остановить. Тогда Макс не придумал ничего лучше, чем обратиться к векшам. Мы так и не поняли, как он умудрился с ними связаться, только они согласились сотрудничать в обмен на кое-какие артефакты Шамбалы. Его поймали не сразу, но поймали, пусть и не стали наказывать — Лин Вей уже тогда собрался позаимствовать его имя для Виктора Смирнова, чтобы защитить Искру Огня. Но настоящему Максу ничего не сделали, наоборот, тот доживал свои последние дни в индийской резиденции Верховного Творца, получая обезболивание и уход от лучших целителей.

— Векши могли его просто обмануть.

— Нет, Илюша, они не обманывали. Просто их заклинания вместе со здоровыми клетками улучшали состояние раковых, организм временно обманывался, а потом резко становилось хуже. Серадж Ачария этот случай даже в новой редакции своей книги про векшей использовал. Ачария в ней интересный вывод делает, что у векш вообще не бывает онкологии, иначе за свои на зависть долгие жизни они научились бы ее лечить.

Он замолчал, ожидая новых контраргументов Ильи, но Илья молчал, мысленно хороня идею дождаться Шану и попросить ее о помощи. А ведь он последние две недели только на этой мысли и держался. И что теперь?

— А Лин Вей?

— Лин Вей не лечит обычных смертных, — Айзек поймал взгляд Ильи и напомнил: — Ты — не обычный, да и лечили тебя от последствий проклятия.

— Да он мне чуть ли не новое сердце вырастил на основе старого.

— Не он — сома. Впрочем, особой роли не играет, кто конкретно. Просто пойми, Лин Вей — Верховный Творец, и занимаемая им должность обязывает принимать те решения, что принесут сообществу пользу. После истории с призывом богини Воды это особенно актуально, потому бог Огня тщательно следит за его действиями. Тут ты, наверное, снова вставишь вопрос про себя, но, помимо особенности, ты полезен. Взять хотя бы возвращение твоего брата из Лабиринта Смерти, благодаря которому Искра Огня все еще может воссоединиться со своей носительницей, что в будущем избавит нас от Сарасвати.

— Да пошел он, — буркнул Илья и поднялся. — Я понял, дед. Лин Вей может болезнь заморозить, причем вместе с возможностью ее вылечить обычными человеческими лекарствами. Извини, устал после концерта. Спать пойду.

Спать он не собирался. Хотел поговорить с демоном Максвелла, ведь если тот заставил Лин Вея вылечить Илью, то можно попросить его о помощи Сене. Оставалось только придумать, как вызвать демона на разговор, не используя при этом проклятие, ведь в противном случае Лин Вей снова сольет свой огонь на Илью, и все будет зря. В прошлый раз бог Огня появился, когда Илья собирался разбить руку о зеркало еще пять лет тому назад, с тех пор и не виделись. Сработает ли, если снова попробует так сделать? Облажаться не хотелось бы, ведь послезавтра предстоял очередной концерт, который надо отыграть как следует, чего с разбитыми просто так руками не получится.

Илья добрых полчаса пялился на себя в зеркало ванной комнаты, с неудовольствием отмечая, что слишком беспечно выглядит для человека, у которого умирает лучший друг. Но сколько бы себя ни корил, того бешенства, как тогда в больнице, почувствовать не сумел и принялся уговаривать ударить так. Решался долго, а когда все-таки замахнулся, в голове раздался знакомый мурлыкающий голос:

— Да просто скажи, чего вредительством заниматься-то сразу?

— Не нравится, когда я себя калечу?

— Не нравится, — подтвердил демон Максвелла и показался в зеркале вместо отражения. — Я вообще за психическое здоровье всем и каждому! — он расплылся в улыбке, а фоновая тьма хлынула сквозь раму, заполонив собой все пространство. — Соскучился? — наспех отращенная лапа взъерошила Илье волосы, как будто тот до сих пор оставался перепуганным шестнадцатилетним пацаном, только что вернувшимся из ада.

— Арсений умирает, — Илья решил сразу начать с интересующей его проблемы.

— Есть такое, — не стал спорить демон.

— Помоги ему.

— Я? — лавовые пузыри начали лопаться с отчетливым «Воу».

— Ты.

— Э-э, дружочек-пирожочек, ты чего-то путаешь. Я — Огонь! Я — Смерть! Я — Разрушение!.. Ну, еще, конечно, свет, тепло и одно из необходимых условий для жизни, но это такие мелочи, — и развел наспех отращенными руками.

В этой своей ипостаси он так сильно напоминал Сеню, который на пару с Алексом мог затроллить все и вся, отчего бесил куда сильнее, чем раньше.

— Отвечай нормально! — потребовал Илья и отшатнулся назад, когда пламя монстра вспыхнуло ярче и жарче.

— Я смотрю, кто-то вырос и совсем охамел, — лавовая лапа схватила его за горло и припечатала к невидимой, зато ощутимой стене. — Часом, не забыл, благодаря кому ты до сих пор жив?

— Так убей, — пытаясь вырваться из хватки, прохрипел Илья и, конечно же, был осмеян взрывами пузырей.

— Думаешь, не смогу? — ласково промурлыкал монстр, отрастил еще одну лапу и острым когтем провел по щеке, оставляя алую царапину аккурат под левым глазом. — О, еще как могу. Выжечь душу вместе с проклятием, выбросив бесхозное тело в Изначальное Пламя — что может быть проще? Проще и гуманнее… Нет уж, ты слишком много моей милости отхватил, чтобы с тобой гуманно…

Лапа исчезла неожиданно, а сам монстр оказался в паре метров от Ильи, и раз его ничего больше не удерживало, он грохнулся на пол и скрючился в позе зародыша, задыхаясь от раздирающей его боли, неожиданно отличающейся от привычной, вызванной проклятием. К счастью, прошла она довольно быстро, оставив после себя слабость, не позволяющую сразу подняться.

— Мя-а-агкие… — намеренно растянув первый слог, пробурчал демон. — Слишком мягкие… В нее. Ты — особенно. В нее! И от меня взял мягкое, не тепло даже — свет.

— О чем ты? — силясь поднять голову, спросил Илья.

— О том… Всегда о том. Как прикоснулся к ней, так только о том и… У нее же как где чего забурлило, так на всех. И слезами если, то опять никто не обижен, разве случаем слепым, но не ею же. Всех любит, вот прям совсем-совсем всех, аж до безразличия. Я-то нет, неравномерно, мне любимчиков подавай, с именами, чтобы привязаться можно было. А к кому ж еще привязываться, как не к вам двоим? А вы, вы мягкие…

— Ты про Дэна?

— Ох… Калки… Вот где еще одна головная