боль моя! Но нет, не о нем. Хотя он, конечно, за столько реинкарнаций сроднился с моим Пламенем, не как вы, но сроднился. Я тогда на это родство ставку и сделал, не подумав. Не заметил, поторопился, тебя погубил, да и его тоже, и до кучи…

Произнесенное имя заставило вздрогнуть, не само по себе — из-за языка, которому оно принадлежало. От демона такая реакция не укрылась, и он, оскалив свои огненные зубищи, назвал другое, с начальным слогом, похожим на выдох. Илью будто током ударило, огонь внутри него безо всякой ярости вспыхнул ярче, разрушая оплавленные края проклятия.

«О-о-о» — протянули взрывающиеся пузыри, а монстр в одно мгновение очутился рядом и поднял Илью за шкирку, как мелкого щеночка, еще и умиление изобразил на безглазой морде.

— Смотри-ка, помнит еще душа-то, откликается. Как ее такую уничтожишь? Как на тебя, охламона, долго злиться? Один ответ, что никак. Только нет, не могу я помочь с твоей просьбой, прости уж. Я вас, конечно, не всех равномерно, но ведь близится же, тикает, взорвется скоро, а Лин и так из-за проклятия много огня слил, боюсь, не удержит Рубежи-то, не заможет. Не хотел я, чтобы он вмешивался. И хотел, чтобы вмешался. На него оставил, да там совесть порешала, вот он и поскреб грешки-то, а все равно не отскоблил, потому как простить себя не сумел. Наверно, позови ты его, снова кинется спасать, но нет — не пущу. Рубежи держать надо, ой как надо!

— А если?.. — Илья сам удивился своей наглости, замялся, почувствовав взгляд безглазого монстра, но взял себя в руки и продолжил: — А если я найду другого творца, который сможет удержать Рубежи? Тогда Лин Вей сможет спокойно исцелить Арсения, и все останутся живы.

Демон опустил его обратно на пол, отплыл в сторону и только там зашелся в истерическом хохоте, ухватившись множеством огненных отростков за живот.

— Что? — Не ответили. — Что⁈ — Смех все не прекращался. Даже мат на нескольких языках сразу его не пронял. — Хватит уже ржать! Ну да, я хочу всех спасти! Что в этом плохого, я спрашиваю⁈

— Все, — хохоча и постанывая выдавил из себя демон. — Все плохо, а особенно то, что ты в это слово не включаешь себя самого.

— Мало тебе, да? Умолять начать?

Илья не успел встать на колени, когда когтистая лапа снова схватила его за шкирку и подвесила в воздухе.

— Не надо, — огненная морда качнулась, как пламя при дуновении ветерка. — Не поможет. Но не потому, что я, гад такой, тебе назло то запрещаю, просто болезнь Арсения слишком сильна, ее поборет лишь обмен жизнями или сила векшского бога, которого по неосторожности убил твой старший брат. Истинный старший брат. Лин Вей уже пожертвовал свою жизнь двенадцать лет тому назад, и это лучшее, что он сделал. И раз бог мертв, готов ли ты попросить целителя, который мог бы спасти множество других жизней, пожертвовать своей ради твоих желаний? Не мотай головой, я и сам знаю, что нет. Говорю же, мягкий. А что на счет твоей собственной? Без проклятия ты мог бы и сам стать целителем, значит, и отдать жизнь за друга. Дениска твоими чаяньями из Лабиринта Смерти вернулся. Попроси его снять проклятие и… Не готов, да?

Он не хотел умирать, хотя и делал вид, что смирился со своей участью, но на деле-то — нет. Даже с проклятием, со всеми страданиями, которые оно приносило, не хотел, особенно сейчас, когда было за кого уцепиться. Только, получается, Сене придется умереть, чтобы Илья продолжил надеяться на чудо в отведенный короткий срок?

— Я не… — попытался возразить он и смолк, низко склонив голову под тяжестью обрушенной на себя ненависти.

— Смерть, — вздохнул демон и на мгновение принял облик Агни. — Она выше богов — с ней сделку не заключишь. Всех приберет однажды. Какую чехарду не затевай, чтобы ее обмануть, а конец по итогу все равно один. Не вини себя и в круг не спеши — накатаешься еще на колесе-то, голова закружится.

Рори нашел его все там же в ванной, валяющимся на полу в промокшей насквозь футболке и влажными волосами. Для полноты картины не хватало лишь рвоты или крови, но их не было, и Илье удалось уговорить мальчишку не сдавать его Айзеку, соврав, что просто переписывался в телефоне с ребятами из группы и уснул, пока ждал ответное сообщение Алекса. А футболка и влажные волосы — так это от приснившихся кошмаров, благо было отчего стрессовать. Рори не то чтобы до конца поверил, но раз Илья не выглядел умирающим или хотя бы больным, его отправили в Питер в квартиру Арсения, где хотели собраться ребята из группы перед очередным концертом.

Илья оказался первым, что радовало, ведь он успевал привести себя в порядок — не хватало, чтобы друзья еще и за него волновались. Быстро принял душ, побрился, стараясь не смотреть на щеку под левым глазом, ведь там и намека на шрам или царапину не было, только чувствовалось — что-то не так. Пообещав себе позже спросить об этом Ника, он выбрался в комнату и разворошил шкаф, пытаясь найти вещи по размеру. Внезапно вернувшаяся Шанкьяхти застукала его, когда Илья утонул в очередных джинсах Сени.

— Хочешь, подгоню по размеру? — ставя на журнальный столик коробку с какими-то колбами, спросила девушка.

— Давай. И футболку тоже.

Две небольшие руны с однобуквенным плетением не только решили проблему, но еще и отгладили ткань прямо на теле. Шана удовлетворенно кивнула, одобряя результат своей работы, и спросила:

— А чего ты вдруг в чужие шмотки вырядиться решил?

— Да времени до дома доехать совсем нет. Ну и раз квартира в слепом пятне, Рори меня туда телепортировать не мог.

— Рори?

— Правнук Айзека. Блин, ты ж не в курсе. У нас Сеня заболел.

— А что с ним?

— Лейкемия, — Илья выдавил из себя страшный диагноз и, заметив, что Шана его не понимает, уточнил: — Онкология кароч…

— Ох, — выдохнула девушка, — соболезную…

— Эй! Он еще жив! Ник его вылечит! Поняла⁈

— Да-да, не кипятись, — она обняла его и принялась гладить по спине, успокаивая. — Ну не злись на меня, я же не знала, что вы ее лечить умеете. У нас же в храмовых энциклопедиях человеческая болезнь «онкология» всегда