Бобрикова, двигаясь в розовых испарениях собственных фантазий. – А он – пусть вокруг рассекает и делает то, что Я ХОЧУ!

Она так увлеклась этими мечтами, что даже не сразу поняла – там, куда она двигается, что-то изменилось.

– Чего-то не хватает? – машинально пробормотала Алина. – Эй, погодите, а где изба-то?

Да! Избы не было!

– Снесли? А где старуха? – Алина уже бегом примчалась к цели своей поездки и уставилась на… – Да тут же котлован и этот… фундамент. А где?

– А нету, – произнёс кто-то за её спиной.

Алина взвизгнула, отпрыгнула и развернулась, выставив руки вперёд в попытках отбиться от неизвестной угрозы, но только глянула в непроницаемо-чёрные глаза того, кто беззвучно подобрался к ней вплотную, как руки опустились, а лицо разгладилось, словно она спала с открытыми глазами.

– Налево иди, – приказал ей Крамеш, брезгливо поморщившись.

Хотел он её попугать как следует, но даже лишний раз заговаривать с этой особой было противно!

Волков был уверен, что Алина устроит дичайший скандал, стоит ей его увидеть, но она шла рядом с черноволосым Крамешем абсолютно спокойно, словно и не замечала его.

Филипп Иванович поджидал Крамеша, стоя у поваленной ветром ели, которая лежала на земле, утратив уже не только хвою, но и большую часть коры.

– Крамеш, проблемы были? – уточнил он, кивнув на Алину.

– Ни малейших, – равнодушно ответил Бескрайнов.

– Прекрасно. Отдай ей это, пусть читает, и чтобы точно всё прочла! – Филипп протянул Крамешу бумагу.

– Эй, ты! Берри это, становись около ножа и читай, да смотрри, без ошибок! – приказал Владимир девице.

Та послушно шагнула к дереву, взяв протянутую бумагу и начала монотонно читать непонятные слова.

Волков никак не мог взять в толк, что это такое происходит с Алиной, но решил не вмешиваться – потом спросит.

Алина читала, а нож постепенно менялся – сначала Влад думал, что ему показалось, но нет – у лезвия загоралась всё более яркая алая полоса, потом она ярко засветилась, погасла, и в тот же миг в руках у Алины загорелся лист бумаги, с которого она читала слова.

– Бррось его! – бесстрастно приказал ей Крамеш, проследив взглядом за истлевшим бумажным краешком, упавшим на землю и превратившимся в серый пепел.

– Крамеш, убери её от дерева, – приказал Филипп.

– Отойди отсюда, – отрывисто произнёс Бескрайнов. – Стань там и замррри!

Алина послушно исполнила его слова.

– Влад, теперь ваша очередь, – окликнул поражённого Волкова Филипп. – Не удивляйтесь, Крамеш владеет чем-то вроде гипноза.

– Ааа, понял, – кивнул Волков. – Я должен перепрыгнуть через это дерево?

– Да, главное – не зацепить нож! Лучше разбегитесь как следует и прыгайте! Там, на той стороне, вас заждался ваш облик! – Соколовский прекрасно видел, что Волков слаб, прыгнуть ему будет сложно, вот и подбодрил.

Может, его слова помогли, а может, Танины усилия существенно прибавили сил несчастному волку, но разбежался и прыгнул он безукоризненно. Да, он, конечно, ничего не помнил, потеряв сознание в верхней точке своего прыжка, но и Сокол, и Крамеш, и Вран отлично видели, как его тело внезапно перевернулось в воздухе и упало на ту сторону ели уже в людском виде!

– Сработало! – с облегчением выдохнул Вран.

– Само собой! – хмыкнул Соколовский, подходя к ножу и вытаскивая его из ствола рукой, на которой блеснула кольчужная перчатка. – Крамеш, как он там?

– Живой, обтррёпанный и худой стррашно, а ещё волосы длинные! – доложил Бескрайнов, который добрался до Влада и склонился над ним, с любопытством рассматривая человека.

– Вран, сможешь его до машины доволочь? – спросил Сокол.

– Сейчас посмотррю, – Вран опасливо покосился на ель, перелез через неё и примерился к лежащему. – Да он ненамного тяжелее волка, которрым был. Кожа да кости.

– Тогда уноси его к машине, размести на заднем сидении, укрой и побудь с ним! – приказал Филипп, а сам повернулся к Алине, отступая в тень.

– Крамеш, сними с неё морок, но так, чтобы она была стреножена.

Алина словно очнулась, но оказалась совсем не там, где была – не у котлована старухиного дома, а в тёмном лесу у поваленного дерева.

– Где я? – вскрикнула она.

– А куда ты шла? – насмешливо спросил её голос из темноты.

Алина дёрнулась было, чтобы убежать, но поняла, что и двинуться с места не может, и обернуться не в состоянии.

– Кто? Кто вы? Что вы от меня хотите? – взвизгнула она.

– Что? Да чтобы ты на своей шкуре испытала, как это, быть человеком – но видеть себя волком! Запомни! Ты будешь видеть себя в волчьей шкуре с утра и до ночи, ночью будешь собой до утра! Два года поносишь шкуру, а потом посмотрим, поняла ты что-то или нет! Зря ты пришла в этот лес…

Алина не могла двинуться, убежать, не могла отшатнуться, когда кто-то сзади коснулся её плеча, она только и могла, что визжать от ужаса.

Даже когда она осознала, что за спиной никого нет, а руки и ноги её уже слушаются, она не могла перестать кричать, только вот сорвала голос, поэтому бежала к машине, сипя и всхлипывая от ужаса.

Алина не заметила стоящую в темноте и отдалении от тропы тёмную машину, из окна которой на неё смотрел Волков, ничего не видела, кроме собственного красного автомобиля, куда она нырнула, закрыв все двери и окна, словно этим можно защититься от ужаса, который сама к себе приманила.

– Домой! Скорее домой! – билась в голове мысль.

Она ещё не знала, что домой-то она приедет, но вот утром, проснувшись и потянувшись на кровати, вместо рук увидит серые волчьи лапы… Да, их будет видеть только она – но сколько её перепуганные родители не будут убеждать, что она не волчица, до ночи ей будет казаться, что она – человек в волчьей шкуре.

Глава 41. Дорога волчицы

Нет, не стоило Алининым родителям выдыхать с облегчением, когда вечером их дочь осознала, что она выглядит нормальным человеком – утром Алина снова забилась в угол и кричала, что она никуда не может выйти! Разве они ослепли? Разве не видят, что она вся в серой шерсти, что у неё не руки и ноги, а волчьи лапы?

– Надо психиатра вызывать? – осторожно