не единственным её наследством – были ещё и средства на счетах, про которые даже родители Алинины не знали. – Хочу, чтоб мучился! Только… а если не сработает?

– Заплатишь задаток, возьмёшь оборотный нож да слова нужные, а остальное – когда увидишь всё собственными глазами!

– Идёт! – обрадовалась Алина.

Да, сомневалась она, конечно, но всё на всякий случай продумала, а когда Волков реально стал волком, и сделала всё по уму – и смартфон, упавший из руки несбывшегося жениха, разбила да в озере утопила, и машину Влада отогнала, пока он валялся без сознания:

– Он же выть будет рядом, ещё кого-то привлечёт!

И поставила её на бесплатной придорожной стоянке, где камер не было, предварительно протерев все поверхности, которые могла касаться.

– А самой безопаснее вернуться на электричке! – усмехалась Алина. – Вот так круто – и будет Волков бегать одиноким волком, всё, всё как он сам и хотел!

Родители Волкова про Алину не знали, друзьям он тоже про неё не рассказывал – она специально подслушивала все его разговоры, мечтая, что он упомянет о самой красивой и классной девушке, которую наконец-то заполучил – увы, увы, он обсуждал всё, что угодно, только не Алину!

Да, была у неё подруга детства, которая жила в Твери – именно с ней-то Бобрикова и обсуждала планы на жизнь, но она и знать про то, что Волков пропал, не знала, а та подружка, на свадьбе которой Алина с Владом познакомилась, не была в курсе их отношений.

– Я его сначала заставлю мне предложение сделать, а потом уже всем расскажу! – планировала умная Бобрикова.

Сейчас уже, конечно, смешно об этом и вспоминать – зачем он ей тогда так нужен-то был, этот тупой Волков, который даже не понимал, какого сокровища в её лице лишается! Правда, даже через два года он почему-то не забылся.

– А всё потому, что это он! Он во всём виноват! – шипела Алина, которой чем дальше, тем больше почему-то становилось неуютно жить – разладились отношения с родителями и старшей сестрой, стали холоднее относиться окружающие, словно сторонясь её, никто не ценил, не стремился ухаживать, исполняя все капризы и прихоти «сокровища», а ещё появилась бессонница, когда ночью ей всё слышался тоскливый, изводящий волчий вой. – А вот не упирался бы, – злилась на Влада Алина, – был бы со мной, уже поженились бы! Сам во всём виноват, но я-то почему должна страдать, а? Что ж мне так плохо-то, а? Холодно вот тут… – она прижимала руку к солнечному сплетению и зябко ёжилась, решая пропить витаминки или к врачу сходить.

Врач ничего странного у Алины не обнаружил, витаминки выписал, но они как-то не помогли.

Макса она приметила с полгода назад – он перевёлся к ним за несколько месяцев до этого, и как-то сразу воспряла – захотелось заполучить вместо Волкова этот «приз», но парень не обращал на Алину вообще никакого внимания, а потом так и вовсе начал бегать за Светкой! И тогда Алина достала из тайника тот самый нож. С того дня она стала любоваться им всё чаще и чаще, словно эта холодная сталь как-то успокаивала, уменьшала ощущение льда в солнечном сплетении, укрепляя решимость:

– Ей – волчью шкуру – нечего за моим парнем увиваться, а ему – если надо – приворот покрепче! В этот-то раз я не промахнусь!

Алина, хищно прищурившись, рассматривала старинный нож, а на дереве около её окна сидел чёрный ворон, пристально наблюдавший за её движениями.

– Это я воврремя пррилетел, можно сказать, пррравильно! – констатировал Крамеш, дождавшись, когда деваха спрячет нож за шкафом и куда-то отправится.

Он влетел в приоткрытую форточку, ударился об пол, поднялся с него уже в людском виде, уверенно подошёл к шкафу, достал свёрток, развернул, кивнул сам себе, а потом, не касаясь ножа, запаковал всё назад, спрятал в карман ветровки, вновь принял истинный вид и стартовал прочь – у него ещё было задание.

Собственно, у Крамеша выпал удачный день – к вечеру он сидел у окна квартиры Волковых, беззастенчиво наблюдая и подслушивая разговоры семейства:

– Все живы, здорровы, правда, тоскливые и словно мешком пррибитые, но это и понятно. Вон, бабушка его ушла в комнату и там плачет потихоньку… Да и мать с отцом очень невеселы, прямо скажем. Но, главное, что они дождались, а дальше-то им куда ррадостнее жить будет! А вот змеюке-Алине, полагаю, наоборрот!

Глава 40. В любом случае

Алина решилась… Этому сильно поспособствовал Макс, который, воспользовавшись тем, что на летней практике они со Светланой попали в одну группу, уговорил Светку куда-то с ним пойти.

– Ну уж нет! Он тебе не достанется, – шипела про себя Алина, даже не давая себе труда задуматься, а с чего бы это она распоряжается, кому кто должен «доставаться». – Всё, ты меня довела! Надо сообразить, как её в лес заманить.

В мыслях Алины негодная девица уже летела, медленно переворачиваясь в воздухе, через бревно с воткнутым ножом. В перевороте она стала волчицей и упала на бок, неловко вывернув лапы и застыв на земле. Это воображаемое зрелище так порадовало Алину, что её осенило:

– Ну конечно! Пикник! Приглашу всех, кто со мной отрабатывал практику в одной группе, на пикник в лесу! Нас всего-то шестеро, так что это будет нетрудно.

Она вернулась домой, и её снова потянуло посмотреть на нож – последнее время это случалось всё чаще. Алина полезла за шкаф, но наткнулась на… пустоту.

– Не поняла! Где мой нож?!

Лихорадочные поиски не увенчались успехом, тогда Алина принялась двигать шкаф, решив, что нож просто завалился куда-то глубже. Через полчаса вся одежда из него была вывернута и валялась на полу, шкаф отодвинут, а между ним и стеной сидела Бобрикова и тупо щупала рукой пол.

– Его нет… куда он мог деться? Куда?

Никаких следов взлома в квартире не было – горка украшений так и лежала на подносике перед зеркалом, а ведь там и золотые есть! Компьютер и дорогой планшет – подарки родителей – находились на своих местах.

– Если бы кто-то вошёл, то взяли бы то, что можно продать, а не старый нож, завёрнутый в ткань и спрятанный за шкаф! – соображала Алина. – А это значит, что нож взяла… нож взяла ОНА!

Невольно вспомнились глаза, горящие красноватым отблеском, скрюченные птичьи когти на