– Добро пожаловать, леди Стэнли. Роббинс проводит вас в каюту, – обращается к женщине стоящий у трапа матрос.

Мужчина прикрывает женщину своим телом, как щитом. Уиффи наняла его охранять Викторию, предъявив ей решительный ультиматум – покинуть Америку в качестве леди Стэнли или быть повешенной за его убийство. Отец Уиффи составил документ, который моя сестра вынуждена была подписать и который, как мы все надеялись, никогда не будет предъявлен публике.

Прежде чем ступить на трап, нога Виктории на мгновение зависает в воздухе, и я вспоминаю себя в день нашего прибытия, как я, так же замерев, раздумывала о побеге.

– Миледи… – обращается к ней матрос, и ее нога встает на ступеньку трапа.

Когда я открываю глаза, сестры уже нет. Мое последнее воспоминание о моей второй половинке – это развевающиеся у нее на затылке волосы и туман, окружающий ее, словно она была лишь видением. А может быть, она всегда была лишь видением моего сердца.

Джек берет меня за руку, и я поворачиваю голову в его сторону.

– Готова, миссис Халлоран?

Я улыбаюсь, переполненная счастьем, ощущая на пальце под перчаткой обручальное кольцо.

– Готова, мой дорогой супруг.

Утром в кабинете мэра мы произнесли наши клятвы.

Уиффи была ужасно рада, когда Джек согласился тренировать ее лошадей, и предложила нам жить в подаренном ей отцом коттедже, расположенном достаточно близко к ее дому, так что мы могли продолжать наши ежедневные встречи. Я, как и Виктория, стала персоной нон-грата, но это мало волновало меня, так как я никогда не ощущала себя частью нью-йоркского высшего света. Все, чего мне хотелось, это жить с любимым человеком и чувствовать ответную любовь.

Кто мог бы подумать, что лишь перестав быть собой я стану по-настоящему счастливой?

Благодарности

До середины пятидесятых годов прошлого века мужчина мог отправить свою жену в приют для душевнобольных, мотивируя решение лишь своим словом. Попавшие туда женщины подвергались невыносимым страданиям, не имея возможности обратиться за помощью.

Я начала писать эту книгу, вдохновленная историей Мари Уилмердинг из семейства Вандербильдов, которая «слишком любила абсент и мужчин». Подобно Аделаиде, она была освобождена благодаря усилиям ее друзей, хотя поначалу судья отказал ей в освобождении, основываясь лишь на заявлении ее богатого дяди.

Я хочу поблагодарить всех близнецов, щедро поделившихся историями о том, как факт наличия сестры-близнеца повлиял на их жизнь. Жизнь рядом со своим зеркальным отражением может быть одновременно подарком судьбы и проклятием, и я благодарна всем тем, кто открыто делился со мной своими переживаниями.

Эта книга о сестрах. Тех, что мы выбираем, и тех, кого посылает нам судьба.

Мужчинам хочется верить, что женская дружба сложна, что мы легко предаем друзей и что наша мелкая борьба за власть по пустякам слишком поглощает нас.

Хочу поблагодарить сестер, которых я себе выбрала.

Сэра Генри – на этот раз я не могу найти слов, чтобы отблагодарить тебя. Ты – моя мечта. Ты – моя стойкая, верная сестра.

Жакуи Липтон – ты была моим штурманом в издательским мире.

Клер и Сара – вы принимали у меня роды этой книги. Держали меня за руку, вытирали пот со лба и веселили до последних мгновений.

Никола, Марлен и Эрин – надеюсь, что, если вы и не прочтете всю книгу, то заглянете хотя бы в благодарности.

Анна Кэтрин Грин

Тайна мистера Сильвестра

Green Anna Katharine

«THE SWORD OF DAMOCLES»

Книга первая

Два человека

I. Странница

Ветер дул по городу. Не тихий и душистый зефир, шевеливший локонами на лбу дам и занавесями в изящных будуарах, но холодный и пронзительный, проникавший насквозь в немногих пешеходов, еще остававшихся на темневших улицах.

Против собора, колокольня которого высилась среди жалких домишек Бостонной стороны, стояла женщина. Она остановилась на узкой улице прислушаться к музыке или, может быть, уловить яркое освещение, время от времени бросавшееся в глаза из широких дверей, когда они отворялись и затворялись за каким-нибудь запоздалым богомольцем. Эта женщина была высока и ужасна на вид, ее лицо, когда огонь освещал его, имело испуганное и отчаянное выражение; угрюмость и уныние были написаны на всех чертах суровой и исхудалой физиономии.

Вдруг дверь в церковь распахнулась и послышался голос проповедника:

— Любите Бога и полюбите ближних. Любите ближнего и лучше покажете любовь к Богу.

Она вздрогнула.

— Любить! — сказала она со страшным хохотом, — любви нет ни на небе, ни на земле! Она ушла, ветер проводил ее, а темнота поглотила, как бездна.

II. Рассуждение

— И ты на самом деле имеешь серьезные намерения?

— Имею.

Задавший вопрос красивый мужчина, лет сорока, забарабанил пальцами по столу и с удивлением взглянул на молодого человека, повторившего свое уверение так горячо.

— Это неожиданный шаг с твоей стороны, — заметил он наконец. — Твои успехи как пианиста были так удачны, что, признаюсь, я не понимаю, почему ты желаешь оставить профессию, которая за каких-то пять лет обеспечила тебе и средства к существованию, и весьма завидную репутацию, — прибавил он, задумчиво нахмурив брови, что придало еще более резкое выражение его тонким чертам лица.

Молодой человек, обведя глазами роскошную комнату, в которой он сидел, пожал плечами с изящной и небрежной грацией, составлявшей одну из привлекательных черт его внешности.

— С таким лоцманом, как вы, я должен избегнуть подводных скал, — сказал он с чистосердечной улыбкой на своем скорее милом, чем красивом лице.

Старший собеседник не улыбнулся. Он смотрел на яркий огонь, горевший в камине, с таким выражением лица, которое для молодого музыканта было совершенно непонятно.

— Ты видишь корабль в гавани, — прошептал он наконец, — а не принимаешь во внимание, сколько бурь он выдержал и от скольких опасностей избавился. Я не посоветовал бы моему сыну предпринять такое путешествие.

— Однако вы неспособны отступать от опасности и колебаться из-за трудностей на том пути, который выбрали себе! — воскликнул почти невольно молодой человек, смотря на могучий лоб и твердый, хотя грустный взор своего собеседника.

— Да, но опасностей и трудностей искать не следует, их нужно только преодолевать, когда они встретятся. Если бы ты был вынужден вступить на этот путь, я протянул бы тебе руку, чтобы служить тебе опорой и подмогой и помочь тебе пройти мимо пропастей и мелей. Но тебя не принуждает к этому ничего. Твоя профессия дает тебе средства к жизни, а твое доброе сердце и талант обеспечивают тебе и будущие успехи в общественном и творческом мире. Для двадцатипятилетнего человека это