руки, разбившись о стенку салона с громким, дребезжащим звоном. Темная жидкость брызнула на бежевый ковер.

Стюард мгновенно материализовался из передней части, испуганный и растерянный. Он замер, оценивая напряжение, витавшее в воздухе, потом торопливо принялся собирать осколки, стараясь не дышать.

Элиана, с еще влажными глазами, протянула дневник Адриану, раскрытый на определенной странице. Ее палец дрожал, указывая на строчки.

– Вот. Тут. Про тебя. Он писал...

Адриан медленно, словно боясь ожога, взял фолиант. Его взгляд упал на аккуратный, узнаваемый почерк брата. Он читал о том, как Дамьен, узнав, что Адриан пропал, бросил свои поиски смерти. Бросил навязчивую идею, которая пожирала его годами. Вместо этого – более пятидесяти лет он искал. Искал Адриана. Рассылал гонцов, ворошил архивы, шел по самым темным тропам мира, вынюхивая след. Искал отчаянно, яростно, с той же страстью, с которой раньше искал конца.

Адриан замер. Весь. Дыхание застряло в горле. Мир сузился до этих строчек. "Он... искал меня? Пятьдесят лет? Бросил ради меня... свою навязчивую идею?" Всё его мироощущение дало трещину. Он думал, что брат бросил его, забыл, погрузившись в свою агонию и новую любовь. Думал, что стал ненужным. А Дамьен... Дамьен бросил всё ради него!

Потом Дамьен написал: «Адриан не хочет, чтобы его нашли». И только тогда, с тяжелым сердцем, он оставил поиски.

Адриан внутри взорвался. «Глупый! Я был глупый, как ребенок! Какой-то сопляк, обидевшийся на брата!» Он обвинял Дамьена в предательстве, а сам совершил куда большее – украл у брата возможность объясниться, украл годы, которые могли быть прожиты вместе. «Он имел право! Право искать свою смерть! Право распорядиться своей жизнью, как хотел! А я... Я из-за своих чертовых амбиций, своей гордыни... даже не попрощался с ним! Не сказал... ничего!» Его кулаки сжались так, что когти впились в ладони, выступая капельки темной крови. Стыд, горечь и невыносимое раскаяние затопили его, глубже и больнее, чем любая ненависть.

Остальной полет прошел в гробовой тишине, еще более напряженной, чем до этого. Элиана не смела шелохнуться, чувствуя бурю, бушующую в сидящем напротив Владыке Тьмы. Адриан сидел, уставившись в одну точку, его лицо было непроницаемым, но энергия, исходящая от него, была как раскаленное лезвие. Между ними лежал дневник – немой свидетель любви брата, ставший мостом через пропасть ненависти и причиной новой, еще более сокрушительной агонии. Самолет несся в ночь, к войне, а в его салоне разыгрывалась своя, невидимая битва за прошлое и, возможно, за будущее.

Глава 32. Перемирие теней

Рев двигателей стих. Частный самолет приземлился на затерянной в канадской глуши полосе, больше похожей на просеку. Холодный, влажный воздух, пахнущий хвоей, болотом и дичью, ударил в лицо, как только открылся люк. Их уже ждал угрюмый внедорожник с затемненными стеклами. Водитель, вампир из местного клана, бледный и молчаливый, поклонился, прекрасно понимая кто перед ним. Элиана и Адриан сели сзади.

Дорога вилась вглубь густого, первозданного леса. Столетние ели и кедры смыкались над головой, превращая день в зеленоватый полумрак. Элиана развернула старую, помятую карту на коленях, пытаясь сориентироваться, по едва заметным отметкам Дамьена. Но Адриан сидел расслабленно, его взгляд скользил по знакомым очертаниям холмов, по мху на камнях, по изломам рек.

– Левее, – бросил он водителю, не глядя на карту. – Через брод.

Элиана подняла глаза, удивленная. Он лишь усмехнулся в уголке губ, не удостаивая объяснений. Он знал дорогу. Знакомую до боли, пройденную семь веков назад по следу крови и победы.

Поселение возникло неожиданно. Не деревня, а скорее группа крепких срубов и длинных домов, искусно вписанных в лес, словно часть пейзажа. Машину остановили у края большой поляны, утрамбованной множеством лап. Они вышли. И сразу почувствовали десятки глаз, пристально следящих из-за деревьев, из окон, из тени построек. Тишина была зловещей, нарушаемой лишь низким, непрерывным рычанием, доносящимся со всех сторон. Напряжение висело в воздухе густым, колючим туманом.

Пошли вперед. Каждый шаг отдавался эхом в настороженной тишине. Оборачивались – в кустах мелькали огромные волчьи силуэты с горящими в полумраке глазами; на крыльце дома замерли мужчины и женщины в простой одежде, но с хищными, нечеловечески острыми чертами лиц и золотистыми или янтарными зрачками. Их окружили, плотным, дышащим ненавистью кольцом. Слова полетели, грубые, полные яда:

– Чего приперлись, кровососы?!

– Самоубийцы! Жить надоело?!

– Чтоб вас разорвало!

Элиана не дрогнула. Напротив, крылья за ее спиной расправились с громким шелестом, поймав порыв ледяного ветра. Она специально не прятала их – пусть видят. Пусть знают, что перед ними не просто вампир, а сила. Ее глаза, холодные и ясные, бросали вызов каждому взгляду. Ситуация накалялась, казалось, первая искра – и стая кинется разрывать. Адриан стоял чуть сбоку, наблюдая, но Элиана почувствовала, как напряглись его мышцы, как он незаметно сместился, вставая чуть впереди, загораживая ее корпусом от самого опасного сектора. Щит из плоти и ярости.

И вдруг – оборотни расступились. Появился мужчина. Высокий, мощный, как медведь, с седеющей гривой волос и пронзительными, мудрыми глазами цвета старого золота. Он поднял руку – и рычание стихло, сменившись гнетущей тишиной. Он подошел ближе. Шон. Вожак. Его взгляд скользнул по Адриану, потом задержался на Элиане.

– Я Шон, – его голос был низким, как гул земли, но лишенным немедленной агрессии. – А вы кто?

Адриан усмехнулся, коротко, презрительно. Звук был похож на скрежет камней.

– А ваши предки сказания не передают потомству? – его голос резал тишину. – Я Адриан. Тот самый, что кровью вашего предка скрепил договор. Который вы нарушили!

По лицам окружающих оборотней пробежала волна. Не страх, но глубокое, почтительное знание. Шелест, как от ветра в листве: "Старый Владыка... Тот самый..." Они знали. Знание это было выжжено в их родовой памяти.

Шон кивнул, признавая имя. Его взгляд перешел на Элиану, стал жестче, холоднее.

– А это... та самая. С крыльями. Которая убила моего сына. И еще одного из моих. – В его голосе зазвучала боль, сдержанная, но острая.

Элиана шагнула вперед, не дав Адриану ответить. Ее голос звучал четко, без тени страха или раскаяния:

– Тебе жалко сына своего? Понимаю. Я мать. Но не сожалею. Твой сын украл моего. Украл и нес его тому, кто собирался убить. К Маэлколму. Твоему союзнику?

Шон нахмурился, искреннее удивление мелькнуло в его глазах.

– Маэлколм? Его посланник был тут. Сулил золотые горы, власть. Я его послал. У нас был договор с вампирами. Мы не хотели