Слова вагоновожатого подтвердил ещё один человек — пассажир «конки» Фрэнк Сайрелилов (Frank Sirelilov). Он настаивал на том, что в момент выхода из дома мужчины с большой холщовой сумкой в руках над постройкой уже поднимался дым.

Утром 18 декабря произошло событие, напрямую повлиявшее на весь дальнейший ход расследования. Около 11-ти часов в здании полицейской станции появился человек, назвавшийся Эмилем Штеффеном (Emil Steffen) и заявивший, что имеет сообщить нечто, что наверняка сможет помочь расследованию обстоятельств смерти миссис Роллинджер. В руках он держал большую холщовую сумку, хотя именно на эту деталь в ту минуту никто не обратил внимания. Детективы пригласили мужчину на беседу и услышали чрезвычайно занимательную историю.

Штеффен заявил, что владеет баром в «баварском стиле», расположенном в доме № 113 по Ост-Индиана стрит (Ost Indiana street), и на протяжении последних полутора или 2-х лет знаком с Михаэлем Роллингером, или, точнее, Майклом Роллинджером, если называть его на американский манер. Они имели кое-какие деловые отношения, Роллинджер, будучи некоторое время владельцем мясного магазина, поставлял Штеффену разнообразные продукты, а последний, соответственно, оказывал кое-какие услуги Майклу. Возможно, их связывали некие не совсем законные делишки, но эти детали не нашли отражения в полицейских документах. Не подлежит сомнению тот факт, что мужчин связывали доверительные отношения, и это до некоторой степени объясняет случившееся 16 декабря — в тот самый день, когда в доме Роллинджера произошёл пожар и погибла его супруга.

Итак, вечером того дня — приблизительно в 19:30 — Майкл неожиданно появился в квартире Эмиля Штеффена и оставил у него на хранение большую холщовую сумку. В ней помещались несколько бесформенных свёртков из толстой жёлтой бумаги и большая жестяная коробка из-под печенья. Роллинджер попросил товарища оставить у себя на хранение сумку на несколько дней. Он пообещал забрать её в понедельник или во вторник, то есть 19 или 20 декабря. Роллинджер особо попросил Эмиля быть осторожным с жестяной коробкой и обязательно сберечь её. Просьба эта выглядела странной, поскольку Штеффен даже и не думал прикасаться к чужим вещам. Даже сейчас, доставив сумку в полицию, он уверял, будто не знает, что именно находится внутри.

Хотя появление Майкла и его просьба вызвали некоторое недоумение, Штеффен отнёсся к увиденному и услышанному спокойно и даже равнодушно. В принципе, можно представить житейскую ситуацию, которая вынуждает унести из дома на несколько дней некие вещи, например, раздор между супругами или приезд неприятного родственника, которому незачем видеть лишнее.

Однако на следующий день Штеффен узнал о пожаре в доме товарища и гибели в огне его жены. И некие нехорошие подозрения стали точить душу Эмиля. Промучившись сутки, он явился в полицию и принёс с собой злосчастную холщовую сумку.

Что ж, после столь познавательного вступления имелся резон посмотреть, что именно находилось в той самой сумке. Последовательно извлекая из неё бумажные свёртки и разворачивая их, детективы поняли, что Майкл Роллинджер принёс для сохранения товарищу чайный сервиз из тонкого баварского фарфора с клеймами фабрики «Нимфенбург» («Nymphenburg»). Детективы посмотрели на занятные вещицы и решили, что это хорошая работа, на грани подлинного искусства, и, наверняка, довольно дорогая. Сейчас фарфоровый сервиз с таким клеймом стоит целое состояние, но и в конце XIX столетия подобная посуда стоила очень и очень немало.

Помимо сервиза, в нескольких свёртках поменьше находились дамские украшения — 2 изящных костяных гребня, инкрустированные перламутром и полированными поделочными камнями, массивное колье из золота, 4 массивных перстня с камнями разных цветов. Изделия эти выглядели солидно, если оценивать их навскидку, то стоить они суммарно могли от 1,5 тыс.$. Детективы не были ювелирами и не очень-то разбирались в драгоценных, полудрагоценных и поделочных камнях, но им хватило одного взгляда на украшения, чтобы понять их несомненную ценность.

Самое интересное находилось в жестяной коробке из-под печенья, которую Майкл просил обязательно сберечь. В ней лежали разнообразные документы, имевшие отношение как к Терезе Роллинджер, так и к её мужу Майклу.

А именно:

1. Свидетельство о собственности на дом и участок земли в Богемии, оформленный на имя Терезы Набихт [напомним, Набихт — девичья фамилия жены Майкла, погибшей на пожаре]. Впоследствии американские оценщики, изучив этот документ, выдали окружной прокуратуре заключение, согласно которому стоимость недвижимого имущества Терезы достигала 8 тыс.$. Это была очень значительная сумма как для Америки тех лет, так и Европы. Для верного понимая цен достаточно сказать, что отдельно стоящий деревянный дом в Чикаго стоил тогда около 2 тыс.$. Таким образом, получалось, что погибшая на пожаре женщина являлась владелицей целого состояния, хотя для его получения и нужно было бы переплыть океан.

2. Полис страхования жизни Терезы Роллинджер на сумму 500 $, приобретённый 19 октября 1898 года в компании «Prudential Life Insurance Co.». Согласно условиям договора, после покупки полиса по нему требовалось осуществить не менее одного месячного платежа, в противно случае договор страхования считался не вступившим в силу. 19 ноября такой платёж был осуществлён. 19 декабря подходило время 2-го платежа, но Тереза погибла за 3 дня до этой даты. Случаются же такие удивительные совпадения! И притом очень выгодные для получателя страховки…

3. Членская книжка «Австрийской ассоциации здравоохранения», выписанная на имя Майкла Роллинджера. Это была своего рода медицинская страховка для членов немецкоговорящей диаспоры в Чикаго. Полезная вещь в том отношении, что застрахованный и его ближайшие родственники имели право пользоваться льготами при лечении в стационаре и покупке лекарств в аптеках, входивших в упомянутую «Ассоциацию».

4. Карточка члена кассы взаимопомощи немецких переселенцев «Stock im Eisen» на имя Майкла Роллинджера. Организация эта представляла собой общество взаимного кредита — её члены платили ежемесячно некий взнос [как правило, очень небольшой] и могли получать беспроцентную ссуду в размере заранее оговорённого лимита. Если человек некоторое время деньги не брал, то сумма разрешённого для него займа возрастала. Возврат займа обычно проводился частями, то есть в рассрочку, и прибавлялся к величине обязательного месячного взноса. Это была довольно удобная форма взаимопомощи, которую, по мнению автора, следует признать намного более справедливой кредитования в банковских учреждениях[7].

Появление Эмиля Штеффена позволило детективам взглянуть на случившееся на Рейсин-авеню под неожиданным углом. Либо, напротив, вполне ожидаемым — это как рассуждать. Майкл Роллинджер перед самым пожаром вынес из дома дорогостоящие вещи и документы, имевшие для него существенную ценность. Могло ли это быть простым совпадением? И действительно ли он ушёл из дома до того, как его жена возвратилась? Или они всё-таки встретились? И если да, то почему Майкл ушёл своими ногами, а его жена осталась лежать в чулане на 2-м этаже под горой наваленных сверху бочек и картонных коробок из-под сливочного масла?

У полицейских был немалый соблазн немедленно провести допрос Роллинджера,