чтобы его слышал не только Али, но и все остальные присутствующие здесь люди. Чтобы ни у кого потом не возникло соблазна сказать, что он что-то «не так понял» или «не расслышал».

Люди Али тотчас начали перешёптываться между собой. Было видно, что каждый из них прекрасно понимает, насколько серьёзной для них является озвученная предъява.

— Других предложений у меня для вас нет, — продолжил Михаил тем же жёстким, ровным тоном. — Если вы не готовы уважать нас, то и мы вас уважать и терпеть здесь просто не будем. Я не хочу, чтобы в моём городе были люди, которые, во-первых, не держат своё мужское слово, — отчеканил он. — А во-вторых, готовы толпой забить до смерти обычного школьного учителя, виноватого лишь в том, что сделал одному из вас замечание.

Я прекрасно понимал, что для этих товарищей предложение было практически неприемлемым. Всё-таки здесь у них уже всё стояло на рельсах — бизнес, налаженные связи, отлаженные схемы, деньги, которые исправно текли мимо бюджета страны, в которую они приехали.

Я так же ясно понимал и другое. Вернись они на свою родину — им пришлось бы начинать всё фактически с нуля. И далеко не факт, что у них получилось бы выстроить всё заново. Слишком многое здесь им сходило с рук.

Потому что там, у себя дома, они уже не смогли бы так вольно нарушать законы. И уж точно не смогли бы относиться к окружающим с тем же пренебрежением и наглостью, к которым привыкли здесь.

Я прекрасно понимал, какой будет ответная реакция со стороны людей Али на это предложение. И именно поэтому внимательно следил за каждым их движением.

— Миша… сейчас максимально осторожнее… — прошептал я своему бывшему лучшему ученику.

И сказал я это вовремя.

В тот же самый момент один из людей Али резко рванул вниз, к пистолету, лежавшему на земле. Только вот, в отличие от нашего оружия, пистолет у этого товарища был самый что ни на есть настоящий. Боевой.

Он схватил ствол и тут же начал беспорядочную пальбу.

Мои пацаны среагировали мгновенно. Все разом ушли за автомобили, прячась за металл и одновременно открывая ответный огонь из травматов. Я тоже нырнул за укрытие, прижавшись к машине.

Остальные люди Али начали хватать своё оружие. Ситуация окончательно сорвалась с тормозов.

— Аркаша ранен! — услышал я сквозь треск выстрелов.

Аркаша шипел от боли, но не сдавался, продолжая отстреливаться, прижимаясь к боку машины.

Эти товарищи, обнаглевшие окончательно, даже не понимали, что только что сами себе подписали приговор.

— Володя, прикрой меня! — крикнул Миша, прижимаясь к машине.

— Ствол дай! — коротко ответил я.

Миша не стал задавать вопросов. Просто перекинул мне пистолет.

Я поймал его на лету, и сразу же проверил. Быстро, на автомате — чтобы потом не было никаких сюрпризов, которые обычно всплывают в самый неподходящий момент.

Закончив, я покосился на Мишу. Тот прижимался к заднему колесу своего автомобиля, собранный, сосредоточенный.

— Готов, Миш? — коротко спросил я.

— Готов, — так же коротко ответил он.

— Тогда на счёт три начинаем, — сказал я.

— На счёт три, — подтвердил Миша и показал мне большой палец.

Я глубоко выдохнул, сбрасывая лишнее напряжение.

— Раз… два… три! — отчеканил я, давая сигнал.

И в тот же момент начал активно стрелять.

Моя задача сейчас была предельно простой и предельно важной: отвлечь внимание на себя, забрать максимум фокуса. Миша должен был без помех добраться до салона автомобиля и при этом не схлопотать пулю, нож или что-нибудь ещё не менее неприятное.

На счёт три, как мы и договаривались, Миша резко вскочил и стремительно рванул к машине. Боковым зрением я заметил, как один из людей Али, вооружённый какой-то увесистой монтировкой, бросился ему навстречу, делая резкий рывок. Было видно, что этот урод совсем не прочь приложить Михаила монтировкой прямо по голове.

Миша его тоже заметил.

— Не отвлекайся! — крикнул я ему. — Иди!

Я не стал тянуть ни секунды. Как только увидел, что урод с монтировкой пошёл в рывок, всё лишнее из головы исчезло. Осталась только цель, расстояние и понимание: если он сейчас добежит — Мише конец.

Я прицелился, выводя мушку ровно туда, куда и собирался — в колено. Чтобы он упал и больше никуда не побежал.

Выстрел прозвучал глухо… БАХ!

Попал.

Мужика словно подрубили. Его нога подломилась в ту же секунду, монтировка вывалилась из руки и с металлическим лязгом ударилась о землю. Он заорал так, что крик прорезал всё вокруг:

— А-а-а-а!..

Товарищ рухнул на бок, сразу же схватился за ногу и начал извиваться, катаясь по земле. Боль была настоящая. Такая, от которой темнеет в глазах и мир схлопывается до одной точки.

Да, травмат, резиновая пуля.

Но попробуй получи этой «резинкой» по колену — мало не покажется. Там уже не до героизма…

Миша тем временем сделал ровно то, ради чего всё это и затевалось. Он рывком добежал до машины, дёрнул дверь и буквально ввалился в салон.

Следующая секунда показалась длиннее обычного вдоха. И тут над всей этой «Беверли-Хиллз» разнёсся звук клаксона.

Бип.

Бип.

Бип.

Звук ударил по ушам и словно поставил жирную точку во всём происходящем. Его услышали все. И свои, и чужие. Те, кто ещё держал оружие, и те, кто уже начинал понимать, что ситуация ушла далеко не туда, куда они рассчитывали.

Но дело в том, что это был не просто сигнал.

Это был знак.

Знак того, что следующая фаза началась и назад дороги больше нет. Для людей Али и для самого «сеньора Помидора» этот звук не предвещал уже ничего хорошего.

— Мужики, по машинам! — рявкнул Миша.

Мои бывшие ученики среагировали мгновенно — каждый знал своё место и свою задачу. Они начали исчезать в салонах, хлопали двери.

Я тоже не стал зевать. Сразу рванул к «крузаку» и запрыгнул внутрь. Вместе со мной оказался Аркаша. Он был ранен и держался за руку, в которую угодила шальная пуля.

Я бросил на него быстрый взгляд и сразу понял, что здесь ничего критического. Судя по всему, пуля прошла по касательной, зацепив мясо, но не кость. Однако крови было прилично — она уже успела залить сиденье и перепачкать белоснежный кожаный салон.

Я машинально отметил про себя — хрен его знает, ототрётся это всё потом или нет. Но тут же отмахнулся от этой мысли…