становилось. Картинка всё равно была напряжённая — слишком много людей с оружием и слишком мало пространства для ошибки.

При всём этом я держал себя в руках максимально жёстко. А провоцировать меня пытались активно. Несколько этих мутных товарищей дёргались в мою сторону, делали шаги вперёд, что-то бурчали, явно надеясь выбить из меня эмоцию, заставить сорваться.

Я же прекрасно понимал, что если поддамся на провокацию, дальше меня будет бить уже не один Али. И даже не тот конкретный человек, с кем у меня возникнет конфликт. Нет. Меня просто затопчут всей толпой, быстро и с удовольствием.

Наконец из одного из автомобилей вылез сам Али. Он был одет в спортивный костюм, и самое забавное, костюм был на российскую тематику. На спине у него красовался огромный герб нашей страны, броский, нарочитый, словно специально выставленный напоказ.

Вот даёт.

Али с явным пренебрежением посмотрел на меня, затем подал короткий сигнал своим людям, чтобы те не рыпались. Те нехотя, но послушались. После этого Али, с гордым видом и засунув руки в карманы, вышел вперёд, прямо в центр круга.

— Ну, здорова тебе, Владимир. Ты хотел меня видеть? — процедил Али, с явным превосходством в голосе.

Он медленно и нарочито смерил меня надменным взглядом с ног до головы.

— Здорова, Али, — спокойно ответил я.

Я прекрасно понимал, что будет происходить дальше. Понимал это слишком хорошо. Любое сказанное мной слово, причём действительно любое, в итоге могло привести к одному и тому же сценарию…

Естественно, допускать подобное развитие событий я не собирался ни при каких условиях. Моя главная задача прямо сейчас заключалась в другом. Нужно было сделать так, чтобы Али начал меня внимательно слушать. И не просто слушать, а слышать. Это было ключевое. Всё остальное — вторично.

И для того чтобы добиться именно этого, у меня в голове уже имелись кое-какие соображения. Проверенные, можно сказать рабочие, не раз опробованные на людях вроде него.

Но для начала стоило посмотреть, как именно начнёт складываться наш с Али разговор. Просто дать ему возможность выговориться, выплеснуть своё превосходство и показать себя перед своей стаей.

— Ты вообще понимаешь, с кем ты связался? — тут же начал повышать градус диалога Али. — Тебе что, доступно объяснять надо?

Али находился на взводе. Его заводило буквально всё — сама ситуация, моё спокойствие и одно только присутствие здесь. И особенно «сеньора Помидора» вдохновляло то, что за спиной у него стояла целая стая сторонников. На их глазах он явно собирался учить меня уму-разуму, показывая, кто здесь хозяин положения.

И при этом Али явно хотел научить меня уму-разуму как можно эффектнее и, главное, максимально запоминающе. Ему нужно было показательное выступление. Поэтому я даже ни на секунду не удивился, когда Али вытянул вперёд указательный палец и попытался приложить его к моей сонной артерии.

— Слышишь ты, чмо поганое, — зло прошипел Али, наклоняясь ко мне почти вплотную. — Да ты у меня прямо сейчас прощения будешь выпрашивать на коленях. Ты вообще в курсе, что ты мне десять лямов должен?

— Во-первых, ты свой палец от меня убери, — спокойно, но жёстко отрезал я, не отводя от него взгляда. — А во-вторых, я хочу, чтобы мы сейчас с тобой спокойно поговорили. Потому что ты, похоже, не понимаешь ситуацию, которая сейчас происходит.

Увы, моего пожелания Али попросту не слышал. Либо не хотел слышать.

И палец свой убирать он тоже не собирался.

В целом всё было предельно понятно. Одного моего желания на мирный диалог, как и следовало ожидать, оказалось недостаточно.

— Да я же тебя сейчас на хрен покараю… — начал было Али, окончательно распаляясь.

Чем именно он собирался меня «карать», я так и не узнал. Просто не дал ему договорить.

В следующий момент я резко схватил его палец, которым он продолжал тыкать мне в шею. И жёстко вывернул его в сторону. Почти сразу раздался сухой, отчётливый хруст — характерный звук, который ни с чем не перепутаешь. Скорее всего, кость уже была сломана.

Али заорал. Громко, визгливо, от боли и неожиданности.

Его дружки, естественно, мгновенно поняли, что происходит. По толпе прокатилась волна движения — кто-то дёрнулся вперёд, кто-то схватился за оружие. И я тоже прекрасно понимал, что у меня есть всего несколько секунд, прежде чем они бросятся на меня всей толпой.

Поэтому не стал терять ни мгновения.

В тот же самый момент я резко выдернул руку из кармана. Нет, в моей руке не было ни ножа, ни пистолета.

Я держал гранату.

И надо признать, граната производила впечатление куда более сильное, чем любое другое оружие. Даже стволы сразу переставали выглядеть такими уж грозными на её фоне.

Собственно, именно поэтому при планировании я и сделал выбор в её пользу.

— А ну все на хер стоять, суки, — зарычал я. — Иначе я сейчас вас всех подорву к чёртовой бабушке.

Для большей наглядности своих слов я тут же выдернул чеку.

Естественно, одного только вида гранаты оказалось более чем достаточно. Те, кто уже собирался бросаться на меня, и те, кто успел направить в мою сторону пистолет или нож, остановились в один и тот же миг. Как по команде. Люди буквально опешили, зависли на месте, не сразу понимая, что делать дальше.

Понятно, что никто из них не ожидал подобного развития событий. В их картине мира я был обычным физруком, как меня представлял своим пацанам Али. Максимум — упёртый, упрямый… Но точно не человек, способный провернуть то, что происходило сейчас у них на глазах.

Какое именно впечатление производит граната на людей, я понял ещё тогда, в девяностых, когда вытащил её в машине с Алей Крещёным и теми уродами.

Но в этот раз цели у меня были совсем другие.

— Оружие все нахрен побросали, — потребовал я.

Отказников не нашлось. Один за другим люди, приехавшие с Али, начали бросать на землю всё, что держали в руках: арматуру, ножи, пистолеты. Железо глухо звякало о землю, складываясь в беспорядочную кучу.

— По машинам теперь сели, — сразу же скомандовал я.

И на этот раз меня тоже никто не ослушался. Один за другим все эти защитники Али начали расходиться по своим автомобилям и рассаживаться по местам, стараясь лишний раз не смотреть в мою сторону.

Таким образом я сразу добился главного — нам с Али оставили возможность поговорить друг с другом. Толпа расселась по