каждой батареи и отдельного взвода. Была указана последовательность действий и точные задачи для батарей в различные оперативные периоды, характер и задачи ночного огня, намечены батареи разрушения, назначенные для усиления контбатарейных групп, а также порядок выдвижения артиллерийских наблюдателей и организации с ними связи, а затем и движения батарей на поддержку продвинувшейся пехоты.

В период подготовки операции вся тяжелая артиллерия была подчинена инспекторам артиллерии, руководившим как распределением задач, так и размещением батарей.

После начала артподготовки тяжелые батареи групп разрушения (кроме корпусных групп) переходили в подчинение начальников артиллерии ударных дивизий. Батареи разрушения пристреливались таким образом, чтобы не обнаружить себя. Обычно это осуществлялось, когда у немцев не были подняты аэростаты, а над русскими позициями не летали самолеты противника. Для пристрелки целей, которые не были видны с наземных пунктов, пользовались услугами аэростатов и авиации. Планы действий контрбатарейных артгрупп составлялись в корпусах – независимо от планов применения артгрупп разрушения.

Чтобы получить пристрелочные данные для 12-дюймовых орудий, на позиции этих батарей ставились 42- и 48-линейные орудия – они и вели пристрелку по намеченным целям.

Изучение расположения вражеской артиллерии велось непрерывно. Каждый корпус имел старшего артначальника, в обязанности которого входило собрать и систематизировать сведения о батареях противника. Процесс происходил под непосредственным руководством инспекторов. Впоследствии эти начальники были назначены начальниками контрбатарейных артгрупп.

Летчики провели полную аэрофотосъемку районов расположения противника – с особым упором на обнаружение позиций вражеских батарей. Все германские артпозиции, обнаруженные с наблюдательных пунктов, самолетов и аэростатов, засеченные по блеску выстрелов, по звуку и прочими способами, наносились на карты. Таким образом, на фронте д.д. Осиновка – Ластоянцы было обнаружено: в марте – 15 тяжелых и 19 легких, в апреле – 14 тяжелых и 16 легких, в мае – 34 тяжелых и 22 легких, в июне – 42 тяжелых и 37 легких батарей. Количество орудий на позициях определить было трудно – противник обычно вел одиночный огонь (реже взводами).

Пристрелка батарей контрбатарейных групп велась при помощи аэростатов – так как с наземных пунктов редко удавалось установить точное расположение батарей противника. В конце апреля началось корректирование огня летчиками. Отсутствие авиаотрядов, непосредственно подчиненных артначальникам, не пошло на пользу этому процессу. Все же с 26 апреля по 23 июня при помощи самолетов удалось пристрелять на фронте корпусов: 1-го Сибирского – 17, 2-го Кавказского – 27, и 38-го – 28 артпозиций. Во второй половине июня, вследствие отсутствия горючего и достаточного количества истребителей для охраны корректировщиков, эта работа прекратилась.

Телефонная связь была проведена в соответствии с заранее составленными планами. Батареи были связаны с наблюдательными пунктами, начальниками подгрупп и групп двойной двухпроводной связью. На опасных участках была проложена подземная линия связи. Все артначальники были связаны друг с другом, а артиллерия надежно связана с пехотой. Провода было достаточно. Во всех соединениях была продумана и организована и подвижная связь – для сопровождения наблюдателей, выдвигаемых вслед за наступавшей пехотой.

Говоря об обеспечении боеприпасами, следует отметить, что фронтом было намечено к отпуску следующее количество снарядов всех калибров (кроме возимого боезапаса): четырехдневная норма расхода в день – на подготовку и атаку, двухдневная норма – для развития успеха и семидневная норма – для преследования противника. К началу операции почти весь объем боеприпасов был получен полностью и даже с избытком. Недоставало лишь около 5000 снарядов для 6-дюймовых 200-пудовых пушек, около 2000 снарядов для 42-линейных и 1000 снарядов для 48-линейных орудий. Ограниченным объемом снарядов были снабжены батареи ТАОН, вооруженные орудиями 12-дюймового калибра – такие орудия получили лишь по 100 выстрелов на ствол.

Двухдневный запас находился при батареях (в специальных погребках, по большей части блиндированных), возимый запас находился в зарядных ящиках и передках батарей и парков, и двухдневный запас находился в корпусных складах (боепитание из которых лежало на плечах инспекторов артиллерии).

6 июля 1917 г. около 5 утра началась артподготовка.

Методическим огнем, корректируя каждый выстрел, батареи начали выполнять задачи, намеченные по плану, предварительно поверяя пристрелочные данные по своим целям. Работа по разрушению оборонительных позиций противника шла успешно. Были видны массовые прямые попадания снарядов во вражеские окопы, ходы сообщений и блиндажи. Окопы противника 1-й и 2-й линий были сильно повреждены: частично разрушены, частично завалены многие блиндажи и пулеметные гнезда – как в узлах сопротивления, так и за окопами. Разрушение фланкирующих фасов было слабее. При заваливании окопов обнаружились новые блиндажи, минометные и пулеметные гнезда – пришлось наращивать задачи некоторых батарей.

Легкие батареи на разных участках начали пробивать проходы в проволочных заграждениях. В 38-м корпусе батареи начали боевой день с обстрела химическими снарядами Богушинского леса. К вечеру много проходов было уже закончено, но кое-где выполнить намеченное не удалось. В 38-м корпусе батареи, закончившие по одному проходу, проводили пристрелку рубежам заградительного огня или окопам, а затем приступали к пробивке вторых проходов.

В этот день в 20-м корпусе открывался заградительный огонь – около 12 и в 18 часов.

Около 19 часов в 1-м Сибирском корпусе огонь тяжелой артиллерии был сдвинут за 2-ю линию окопов, и в это время были высланы артиллерийские наблюдатели при поддержке двух пулеметов – они выявили ценную информацию относительно произведенных разрушений и новых убежищ противника. В 38-м корпусе около 18 часов наступил 15-минутный перерыв артогня.

С самого начала русской артподготовки противник отвечал слабо, но затем усилил свой огонь – особенно по участку 20-го корпуса, обстреливая окопы и наблюдательные пункты.

После полудня на участке 1-го Сибирского корпуса был зафиксирован систематический обстрел тех батарей, которые противнику ранее были известны. На фронте 38-го корпуса противник вел пассивный огонь – по окопам и ходам сообщения. В этот день было обнаружено появление 8-дюймовой батареи противника в Богушинском лесу – она стала обстреливать позиции русских 12-дюймовых батарей у дер. Дахны. Русские батареи заставили ее замолчать.

Противоартиллерийские группы также открыли огонь – обстреливая вначале тыловые районы неприятеля: штабы, наблюдательные пункты, резервы. Потом, по мере усиления огня противника, они переходили к борьбе с его батареями – заставляя их замолкать или стрелять с перерывами. Батареи, укрытые бетонированными постройками либо упорствующие в нежелании замолчать, усиленно обстреливались химическими снарядами.

В 1-м Сибирском корпусе для борьбы с неприятельской артиллерией, в группе разрушения полковника П. П. Котовича, были выделены 2 батареи, которые, заставив замолчать вражеские батареи, продолжили бить по окопам. Несколько легких батарей противоартиллерийской группы вели огонь по неприятельским минометам.

С наступлением темноты, между 22 и 23 часами, огонь стал стихать. Всю ночь русские батареи поддерживали редкий огонь. Легкие батареи обстреливали проходы и окопы