быстро подошел к прилавку, сделал вид, что одной рукой тянется к яблокам, а другой резко схватил кошелек и сунул его в карман куртки. Сердце вырывалось из груди, капли пота противно скатывались по спине, он рявкнул собаке: «Домой», – и они быстро направились к выходу из рынка.

Дождь вовсю барабанил по стеклу. Дома Виктор поставил возле стола полные пакеты с продуктами. Жуля лежал, отдыхая, на дорогой плюшевой подстилке, перед ним выстроились в ряд новые металлические миски для собак.

– А ведь еще много денег осталось, – Виктор смотрел на мятые бумажки, лежащие на диване. Вдруг раздался неуверенный стук в дверь.

– Это еще кто? – насторожился Виктор, быстро сунул деньги в карман и пошел открывать.

На пороге в насквозь промокшем плаще стояла Анна.

– Витя, беда! – начала она с порога. – Мне очень нужны деньги.

– Что случилось? – Виктор оттаскивал от девушки радостно прыгающего Жулю.

– Я сегодня утром ветеринара отправила в поселок за лекарствами для собак, обычно я сама все покупаю, но Лёшка простыл. А у нее на рынке кошелек украли, вместе со списком и рецептами. Знал бы этот проклятый вор, что эти деньги для больных животных! Витька, я ведь их по копеечке собирала, на всем экономила. Сволочь! Просто сволочь! – Девушка заплакала и прильнула к груди Виктора. – Мне больше не кому обратиться, понимаешь, кроме тебя у меня никого нет.

Виктор неловко обнял Анну, чувствуя, как вздрагивает ее тело:

– Я обязательно найду деньги.

Анна ушла. Виктор долго смотрел в окно, думая над ее словами, и как-то неспокойно было на душе.

– Жуля, где кошелек?

Жуля подбежал к своей новой подстилке и вытащил из под нее «добычу». Виктор судорожно открывал маленькие отделения коричневого бумажника.

– Черт-черт-черт! – выругался он, и легкий озноб пробежал по его телу: в наружном кармане кошелька лежал список лекарств и несколько рецептов. – Жуля, а ведь эта сволочь – я! Я! Понимаешь?! Что же я натворил!

Пес подошел к хозяину и положил морду ему на колени. Виктор дрожащей рукой погладил пса по голове:

– А ты ведь не взял кошелек, учуял знакомый запах, почувствовал…

Виктор вспомнил слова отца: «И правда, четвероногий человек».

Он подошел к серванту и достал мамины сережки из шкатулки:

– За мной!

* * *

В доме было, как всегда, тепло и уютно. Виктор с тоской окинул взглядом светлую кухню, посмотрел на яркие Лёшкины рисунки, развешанные на стенах, на огромные кастрюли на плите, на любимое Анино кресло с погрызенными ножками и, понуро опустив голову, подошел к столу.

– Вот, – он положил на клеенчатую скатерть пакет с лекарствами, – все по списку.

Анна радостно схватила пакет и… замерла.

– Как по списку?! Он же был… – испуганно промолвила девушка и, внимательно посмотрев на Виктора, опустила глаза. – Он же был в кошельке…

– Аня, пожалуйста, прости меня, – голос Виктора дрожал, сердце сжималось от отчаяния. Виктор растерянно смотрел в бледное печальное лицо девушки и проклинал себя за все, что натворил.

Анна молчала, не поднимая глаз.

– Прости, если сможешь, – тихо повторил Виктор, робко коснулся губами ее волос и медленно пошел к входной двери, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Вить, – вдруг окликнула его девушка и с нежностью посмотрела в его грустные, покрасневшие от слез глаза, – а с будками не поможешь? Новых собак должны привезти…

Из соседней комнаты донесся звонкий детский смех. Анна и Виктор заглянули в детскую. Довольный Жуля, встав за задние лапы и высунув язык, наконец, занимался своим самым любимым делом: танцевал и кружился под музыку, развлекая приболевшего Лёшку.

Виктория Топоногова

Чертяка

Настя шла из школы, уныло пиная небольшой булыжник, попавшийся на дороге.

«Задолбала эта школа! Задолбала домашка! Задолбали контрольные! – ее переполняло раздражение, в голове прокручивался бессильный что-либо изменить монолог. – Все вокруг твердят, что я уже большая и должна быть ответственней. Никому я ничего не должна! Ни школе, ни родителям, никому! Моя жизнь – это исключительно моя жизнь! Покрасилась в фиолетовый цвет, надеялась, что Колян, крутой парень из десятого класса, заценит. А заценили все, кроме Коляна. И родители ушат помоев вылили, до часу ночи орали, и в школе все учителя прошлись на эту тему… Идиоты! Кому какая разница, какого цвета моя голова? Обозвали мочалкой – и это еще самое невинное. А так чуть ли не в проститутки записали. Ну и где тут логическая связь? Придурки, одним словом».

Она подошла к квартире и услышала радостные голоса за дверью.

«Точно, у Даньки же сегодня день рождения, – вдруг вспомнила Настя. – Сколько ему стукнуло? Шесть?»

Шесть лет кошмара в ее жизни. Брат бесил ее с момента своего появления. Он везде совал свой нос и за все хватался цепкими маленькими пальчиками. Он не был плохим. Он был надоедливым и утомительным. От него все надо было прятать. Впрочем, Настя привыкла. А еще она привыкла прятать от всех в первую очередь себя.

«Это у моих родителей двое детей. А я у себя одна. И я должна отстаивать свою независимость», – думалось ей.

Она постаралась войти незаметно. В квартире уютно пахло выпечкой, но Настю это не радовало. Из кухни слышался веселый смех. И тут Данька выскочил в коридор и схватил сестру за руку.

– Настя! Настя! – восторженно вопил он. – Смотри, кто у меня теперь есть! Смотри, кого мне дядя Боря подарил! Прямо совсем как я и хотел! Я же Деду Морозу письмо в прошлом году писал!

Следом за бешено скачущим Данькой Настя увидела маму. Мама держала на руках черное и словно бархатное существо. Оно возилось и фыркало, щурясь на свет пронзительно-синими глазами и тряся треугольными висящими ушами.

– Это что? – спросила Настя.

– Не что, а кто. Подарок. Ты посмотри, какой хорошенький! Данька ведь давно собаку хотел. Но мы не решались купить, вроде рано ему, а Боря вот так запросто, представляешь… И ведь дорогой пес, породистый.

– Да ладно, не такой уж дорогой… – Из кухни появился дядя Боря. Он самодовольно улыбался в усы, видя, как сестра умиляется его подарку. – Но паспорт есть, все как положено. И про прививки не забудьте. Этому лабрадорчику уже два месяца, зовут Арктур.

– Угу, – Настя ушла в свою комнату, легла на диван и отвернулась к стене.

– Настя, мой руки и за стол, – скомандовала мама.

– Угу, – шевелиться совершенно не хотелось.

– У нас гости, Настя, так нельзя, – совестила ее мама. – Выходи к столу.

Дядя Боря что-то бубнил про то, что не хочет