взгляд с одного лица на другое. Сделать выбор прямо сейчас оказалось трудным делом. Один раз он уже запрыгивал в машину. И что потом?

Черный услышал стук сердца и не смог разобрать: это его или мальчика? Или они бьются вместе?

«Меня ждут. Все трое. Я им нужен». От этой мысли пес нетерпеливо забил хвостом, поднимая облако пыли. Он встал и направился к ним в ожидании тепла зовущих его рук.

Ольга Бунина

Четвероногий человек

Виктор нервно чиркал зажигалкой, стараясь прикурить сигарету, наконец запахло крепким табачным дымом.

– А почему мне ничего не сообщили? – Он сел на старую соседскую скамейку и глубоко затянулся.

– Да мама твоя попросила. – Полная пожилая женщина шустро перебирала мелкий репчатый лук. – Когда сердце у нее сдавило, я скорую вызвала, пока машину ждали, она и говорит: если что случится, – Вите не сообщай, ему и так тяжело. Ну я и не стала. А вообще она в последнее время сильно болела, то на сердце, то на давление жаловалась, участковый врач частенько к ней заглядывал.

– Как же так… а когда?.. – Виктор пытался сглотнуть ком, подступивший к горлу.

– Уж сорок дней было. Ой, забыла, – женщина нерасторопно поднялась в дом и вынесла ключ от входной двери и золотые сережки. – Мать велела тебе передать, когда появишься, сказала, мол, «ему нужнее будут».

– Спасибо, – прошептал Виктор дрожащим голосом и крепко сжал украшения в мокрой ладони.

В отчем доме ничего не изменилось: тот же старый продавленный диван, стоявший вдоль окна, старенький отцовский магнитофон на подоконнике, тот же стол и табуретки, сколоченные Виктором своими руками. Он тогда долго провозился, помнит, как мать радостно схватила табуретку и давай с ней по всей комнате танцевать, словно в вальсе кружиться, а потом села на диван и заплакала: «Жаль, отец этого не видит». Казалось, все осталось по-прежнему, только не хватало теплоты и уюта, которые навсегда ушли из этого дома вместе с матерью.

Виктор вытащил из серванта фотографию: он еще маленький, в обнимку с мамой и с лохматой овчаркой Рэмом они сидят на берегу реки в пушистых венках из одуванчиков. Осторожно, словно по иконе, провел рукой по улыбающемуся молодому лицу:

– Не дождалась, моя хорошая… не дождалась.

Виктор лег на диван и закрыл глаза – тяжело было на душе, так тяжело, что хотелось выть. «Это ведь я виноват, это ведь из-за меня она умерла: переживала сильно, в зале суда в обморок упала, когда вынесли приговор. Вернуть бы все назад… Тогда, загружая технику в фургон грузовика, я ведь был уверен, что с переездом помогаю, а оказалось – воровство, подставили и меня, и друга, который предложил подработать. А теперь… как жить-то дальше?»

– Вить, – соседка вошла без стука, – я же забыла: пирогов утром напекла, вот принесла тебе, небось голодный с дороги. А ты как сюда? Насовсем?

– Насовсем, – буркнул Виктор, – работу бы найти.

– В деревне работы нет. Старики здесь одни, весь молодняк в поселок уехал, тут из молодых одна Анька и живет, и та – новенькая, год назад переехала к нам, приют для бездомных животных на краю деревни держит. Они у нее хоть и шумные, но зато по дворам не шастают, кур не задирают. – Старушка положила запотевший пакет с пирожками на пыльный диван. – Если что нужно, заходи.

* * *

Поселок изменился до неузнаваемости: повсюду стояли магазины с яркими вывесками, салоны красоты, детские развивающие центры. Люди суетились на улице: садились в такси, отводили детей в школу, бежали на работу. Виктор с интересом смотрел по сторонам, чувствуя непреодолимое желание нырнуть в эту насыщенную жизнь.

– У нас работы нет, – ярко накрашенная блондинка из отдела кадров керамического завода протянула документы Виктору, – извините.

– Ну как так нет? Совсем? – удивился Виктор. – Я могу кем угодно, наладчиком, слесарем…

– Тут нормальные люди не могут работу найти, – съязвила женщина.

– А я что, ненормальный? – Виктор растерянно взял папку.

– Хм, – брезгливо поморщилась блондинка, – попробуй на продуктовый рынок сходить, может, там что-нибудь найдешь.

Для поселка рынок был огромным, мясные ряды сменяли овощные и фруктовые ларьки, отдельно тянулся ряд прилавков, за которыми частники, приезжающие из ближайших деревень, торговали домашними огурчиками и свежим парным молоком. Виктор подошел к ребятам, разгружавшим грузовик с овощами:

– Кто у вас здесь старший?

– А что? – спросил парень, подававший ящики с кузова.

– Да работа нужна, – смутился Виктор.

– А документы есть? – поинтересовался парень. – Без документов не беру, ловкачей много: то ящика с перцем не досчитаешься, то огурцы пропадут.

Виктор молча протянул папку. Парень внимательно посмотрел на бумажки и вернул обратно:

– Я все понимаю, но извини, пока что рук хватает.

В деревню Виктор вернулся уже под вечер, он бесцельно бродил по дому, ощущая свое бессилие: «Да-а, дела… Даже дворником не взяли». Он подошел к серванту, достал из шкатулки мамины сережки и задумчиво повертел их в руках: «Нет, не время еще». Вдруг с улицы донесся пронзительный жалобный вой, такой жалобный, что мурашки побежали по коже. Виктор вышел на крыльцо, чтобы определить, откуда доносится звук. Вой повторился снова.

«Случилось что?» – подумал Виктор и пошел в сторону питомника.

Чем ближе он подходил к краю деревни, тем громче и пронзительнее становился плач, перекрывающий разноголосый собачий лай.

– Есть кто дома? – прокричал Виктор и несмело постучал кулаком по высокой металлической калитке.

Никто не ответил, и тогда Виктор забарабанил изо всех сил.

– Чего шуметь-то! Сейчас всех собак перепугаете. – Тяжелая калитка приоткрылась, и из нее высунулась девушка. – Что нужно?

– Я сосед ваш, недавно в деревню переехал. Это у вас собака воет? – осторожно спросил Виктор, рассматривая уставшее лицо девушки, грязные волосы, собранные в неряшливый хвост и растянутую черную футболку.

– Ну у меня? И что? – буркнула она, готовясь захлопнуть калитку.

– Может, помощь нужна? – неуверенно спросил Виктор.

Девушка призадумалась и распахнула калитку.

– А нужна! – Она вытерла ладонь о заляпанные джинсы и протянула ее Виктору. – Анна, хозяйка приюта.

– Виктор, – он улыбнулся и слегка пожал тонкую, но крепкую женскую руку, – временно безработный, но…

Пронзительный жалобный вой перебил его.

– Бедный, тяжело ему… Пойдемте за мной. – Анна прошла вдоль дома, пересекла небольшой огород и скрылась за длинным невысоким деревянным забором, из-за которого то и дело доносился собачий лай. Виктор на мгновение остановился.

– Пойдемте, пойдемте! Покажу своих питомцев. Это Том, это Ник, это Норка, там Шультс и Гера. – Анна по-хозяйски шла вдоль небольших собачьих вольеров с дряхлыми будками