что никто из окрестных домов не выйдет на помощь. Так уж устроены люди: пока за пределами пещеры кого-то рвут хищники, лучше из пещеры не высовываться. Позвонят в полицию? Да пока полиция приедет, тут уже все будет кончено.

Лай Чертяки был не грозным, а скорее встревоженным и удивленным. Он приближался, прыгая на трех лапах и подволакивая четвертую. И все-таки добрался до места драки. Парни, войдя в азарт, его не замечали. И только когда пес зарычал и ощутимо схватил особенно наседавшего на Настю Борца за кисть руки, тот взвыл от боли и неожиданности.

– Давай, Чертяка, фас! Ату их! – крикнула Настя, хотя никогда и не учила пса этой команде.

Но тот понял. Забыв о больной лапе, он прыгнул на второго отморозка. Вцепиться удалось только в куртку. Но Клещи уже выхватывал нож. Рычание пса перешло в жалобный визг, и он осел на асфальт.

– Валим отсюда! – крикнул Клещи, отскакивая в сторону, пока Борец, сидя на земле, зажимал прокушенную руку.

– Убийцы! – заорала Настя, с ужасом глядя на растекающуюся под щенком лужу крови.

И тут девочка услышала другой лай. Он был резким, злым и безапелляционным. Сердитым розовым шариком выскочила из-за машин Дуся и прыгнула на Борца, который так и не успел подняться, ухватила своей маленькой пастью за здоровую руку.

– Оуоа-а-а-а! – взвыл Борец, пытаясь стряхнуть с себя собачонку, но та крепко сжимала челюсти, болтаясь на руке живым капканом.

А тут уже откуда-то вынырнул Лёха, окончательно прижав к земле Борца и стянув ему руки сдернутым с шеи шарфом.

– Лёха, там второй, он Чер… он Артура ножом ударил! Он убежал! – Настя запахнула пальто и на коленях подползла к собаке.

Лабрадор тяжело дышал, лежа на боку. Из раны сочилась кровь.

– Второго не догнать, – вздохнул Лёха.

– Щенка срочно в больницу надо, – сказала Настя.

– Да это тебя в больницу надо. А этого гада в полицию.

– Это все потом, – рыдала Настя, – я в порядке. Я Артура должна спасти!

Она расплакалась только сейчас, глядя на щенка, закрывшего свои такие доверчивые и умные глаза.

– Ну все, не реви. Телефон есть? Быстро звони в полицию. Потом отца набери, пусть спустится, поможет сдать козла полицейским.

– У меня только мама дома. Отец на вахте.

– Тогда маме. Я дождусь ее, а потом с Артуром в ветеринарку. Сейчас такси вызову.

– Поезжай сейчас, мама скоро придет.

– Справишься? – Лёха проверил узлы на лежащем Борце.

Тот застонал.

– Да, – кивнула Настя.

– Будет трепыхаться, дай ему сапогом в зубы. Вот, оставляю Дусю, будет тебя охранять.

Как только смогла отвязаться от полицейских, требовавших по сто раз пересказывать все подробности происшествия, написав заявление, Настя сразу приехала в ветеринарную клинику. Лёха оттуда и не уходил.

– Ну ты как? – спросил Лёха.

– Нормально, а как… Артур?

– Идет операция. Где Дуся?

– У нас дома. Думаю, мама ее откормит до нормальных размеров собаки.

Вышедший к ним ветеринар развел руками:

– Мы сделали все, что могли. Задето легкое, очень большая кровопотеря, да и от перелома он еще до конца не оправился. В общем, шансов у него сотая часть процента.

– Но все же есть? – с надеждой спросила Настя.

– Если до утра доживет, то будет чуть больше. Но ничем обнадежить не могу.

– Он… он должен выжить! – кинулась к врачу Настя. – Он обязательно должен выжить! Это удивительный пес!

Она заливалась слезами, но не замечала этого.

Врач заглянул в карту:

– Его имя Арктур?

– Да…

– Надо же, именем звезды назвали…

– В смысле звезды?

– А вы не знали? Арктур – двойная звезда в созвездии Волопаса, переводится как «страж медведицы». По нему моряки с древних времен ориентируются.

– Значит, страж? Звезда? – удивленно спросила Настя. – Мы не знали…

– Да. Почитайте на досуге, очень интересно. Я в свое время астрономией увлекался…

– А можно мне к нему?

– Только посмотреть издалека, – ветеринар провел их с Лёхой к застекленной двери.

– Он почувствует, он поймет! Держись, Арктур! – Настя прижалась к стеклу красным от слез носом и смотрела на спящего пса. – Скажите, а за собак молиться можно?

– Я не знаю, я тут не советчик, – развел руками врач.

– Хотя я и молиться-то не умею, – призналась Настя. – Но ведь заученные слова – это же необязательно? Просто это необыкновенный пес. Это ангел, а не пес. Он меня спас. Он обязательно должен выжить. Я останусь тут. Можно?

– Ну хорошо, сдам вас ночной смене вместе с мохнатыми пациентами.

Перебинтованный Арктур лежал на кушетке. Дышал он едва заметно, из его передней лапы торчала игла капельницы. Настя пробралась в палату и устроилась на плиточном полу возле кушетки, осторожно взяв пса за свободную лапу:

– Я тебя никому не отдам, слышишь? И даже не вздумай сбежать от меня. Всегда возвращался и сейчас возвращайся. Ты ведь мой пес, а не Данькин, только мой. Прости, что так получилось… И спасибо тебе, Арктур… страж. Ты… ты только не уходи, ладно? Я же… я же только сейчас поняла…

Лёха сидел на полу рядом, пока ночная дежурная, зашедшая за капельницей, не принесла им широкий коврик.

Когда утром врач вошел в палату, все трое мирно спали: пес, растянувшийся на кушетке, и люди, свернувшиеся на коврике.

Лариса Чудаева

Особая связь

Тая плелась домой с трехлитровой банкой кваса. От жары асфальт буквально плавился под ее босоножками. Тяжеленная банка оттягивала руку. Девочка засмотрелась на поливальную машину, споткнулась и чуть не упала. В последнее время ее локти и колени украшали ссадины, а мама говорила, что Тая стала очень уж рассеянной.

Она шла по узкому проходу между гаражами, заплетая ногу за ногу, и вдруг ужас нахлынул на нее, как будто темные пятна ее кошмарного сна просочились из ночной жизни в дневную. Перед Таей возникла пугающая фигура из ее сна. Нет, показалось. Это просто жара и игра теней. Голова немного кружилась. Уже начались каникулы, но почему-то Тае было скучно этим летом. Прогулки. Велик. Ничего не радовало девочку так, как раньше. Даже подружки – кто-то из них уехал отдыхать, а с кем-то совсем неохота было встречаться.

Она шла и размышляла, что интересного ждет ее сегодня. И вдруг день словно услышал ее мысли и решил быть хорошим.

Когда она уже подходила к подъезду, откуда ни возьмись ей под ноги метнулся белый щенок. Гладкая шерстка, черный нос, ушки-тряпочки. Тоненький хвостик неистово стучал, как будто хотел выбить всю пыль из раскаленного асфальта. Темные