заплатить относительно небольшую виру, нежели воевать с дроттнинг Скагеррака, которая буквально вчера спалила дотла крупный соседний город. А может к тому же он еще и не забыл, как на прошлой ярмарке мой окрик спас его от смертельного удара покойного ныне хозяина Каттегата — и как я потом подарила торговцам Малого Бельта свой выигрыш, прилюдно отметив воинскую доблесть их вождя...

— Твоя правда, Лагерта, — произнес хёвдинг. — Видят небеса, попутал нас бог обмана Локи, вложив свои хитрые слова в рот Гуннара. Однако сила викинга не только в его руках, мече и отваге, но и в умении признавать свои ошибки. Мы готовы заплатить ту виру, что ты назвала, а также в знак добрососедства берем на себя обязательство по возможности помогать тебе и твоим людям в случае любой напасти. Но обещаешь ли ты, что и твои города помогут Малому Бельту в случае, если норны так сплетут свои сети судьбы, что на наше поселение обрушатся какие-либо беды, горести и лишения?

Я мысленно расхохоталась.

С этим хёвдингом нужно было держать ухо востро! От себя он пообещал помощь нам «по возможности», а от нас требовал помогать Малому Бельту при любом чихе. Молодец, ничего не скажешь! И ведь потом не отвертишься — куча свидетелей слышат наши слова, а память у викингов преотличнейшая! Они целые саги легко запоминают наизусть, а уж публичные договоренности хёвдингов и через десять лет повторят слово в слово.

— Конечно, мы тоже обещаем помогать Малому Бельту, — проговорила я. — По возможности. И согласно разумности просьб о таковой. Согласись, хёвдинг, что довольно забавно будет выглядеть, когда ты запросишь помощь моих городов если ваша корова не сможет разродиться, или твоя рабыня поймает мягким местом занозу, когда ты будешь ночью наставлять ее на путь благонравия, покорности и добродетели.

Я аж вздрогнула, когда десятки глоток внезапно разразились громовым хохотом. Хёвдинг Малого Бельта, уронив поднос с вонючим деликатесом, ржал громче всех, утирая выступившие слезы своей медвежьей лапищей и сморкаясь в собственную бороду.

Когда же хохот немного стих, хёвдинг проговорил подсевшим голосом:

— Клянусь Асгардом, повезло жителям Скагеррака с королевой! Она и мечом горазда орудовать, и умом поспорит с самой Фригг, и, пожалуй, в споре превзойдет даже Браги, бога-скальда, прославленного своим красноречием. Что ж, Лагерта, позволь пожать твою руку в знак примирения и вечной дружбы.

И, повернув голову, проорал:

— Эй, кто-нибудь! Принесите еще хаукартлья для наших гостей! А то эту порцию я случайно обронил, и не кормить же наших лучших друзей едой, которая валялась на земле.

— Такую вкуснотищу я бы сожрал даже из собачьей миски, — облизнувшись, негромко произнес Ульв. — Но с серебряного блюда, думаю, кушать столь прекрасно пахнущий хаукартль будет всё-таки поприятнее!

Глава 40

Из Малого Бельта мы отправились обратно в Каттегат, причем моих воинов жители поселения вдобавок нагрузили подарками — кусками того самого хаукартлья. Это простимулировало меня двигаться побыстрее, так как наш отряд вонял словно толпа живых мертвецов, восставших из могил и решивших прогуляться по снежной пустыне.

— А ловко ты прибрала под свою руку еще два соседских поселения! — восхищенно приговорил Кемп, поравнявшись со мной. — У нас в земле англов такие объединения называют королевствами, а поселения, что платят дань сюзерену — вассалами.

— Гордые викинги не потерпят таких названий, — усмехнулась я, мысленно добавив «пока что». — Мы вассальные поселения назовем фюльками, а их вождей ярлами, которых будем приглашать на тинги — общие собрания правителей.

— А ярлов в фюльках будет выбирать народ? — поинтересовался Кемп.

— Пока что да, — кивнула я. — А в дальнейшем, когда люди привыкнут к такой форме правления, ярлов будут назначать правители Каттегата.

— Умно, — улыбнулся Кемп. — Примерно так и действуют короли на моей родине. Но учти, дроттнинг — многим может не понравиться новая форма правления. И правитель, не имеющий личной охраны, однажды рискует, проснувшись поутру, обнаружить нож у себя между ребер.

— Согласна, — отозвалась я. — Потому с сегодняшнего дня я наберу личную дружину-хирд, которая станет оберегать меня и мою семью, пользуясь при этом значительными привилегиями. Ну что, Кемп, пойдешь ко мне в хирдманны?

— С радостью, — улыбнулся лучник. — А ребят моих возьмешь в свою дружину?

— Обязательно, — улыбнулась я в ответ. — Только сейчас давай помолчим, а то я уже немного устала бежать на лыжах, и одновременно обсуждать судьбу нашего нового государства.

...В Каттегате, куда мы прибыли утром следующего дня, нас ждала печальная новость... Мы ушли в поход — а вечером того же дня умер мудрый Фроуд. Старик словно предчувствовал свою смерть, встретив вместе со мной свой последний восход солнца. Умер он как настоящий викинг, уснув на медвежьей шкуре с мечом в руке, и больше не проснувшись.

— Он много хорошего и нужного сделал для норвежцев, — смахнув слезу с ресниц, проговорил Тормод. — И хоть погиб не в бою, но такая жизнь, какую он прожил, подобна самой жестокой битве. Скольких он вылечил, вырвав из рук смерти, скольким дал мудрые советы, спасшие людям жизнь... А я всё гадал, кого же первым призовут асы, меня или его. Оказалось, что на небесах он нужнее, чем я.

— Ты необходим нам здесь, Тормод, — проговорила я. — Однажды все мы уйдем в Асгард, но твое время еще не наступило. Теперь же нам нужно достойно похоронить Фроуда, чтобы О̀дин сразу же посадил его пировать за один стол с эйнхериями.

— Это да, — кивнул старик. — Думаю, его погребальный костер должен быть виден даже из Асгарда.

...Зимой в Норвегии тела уважаемых и достойных людей, ушедших на небеса, сжигали — благо лесами эта земля была не обижена. И чем бо̀льшим авторитетом пользовался покойник при жизни, тем более значительную поленницу складывали для него, собирая в последний путь.

...Последнее ложе Фроуда было высотой в полтора человеческих роста. Мертвый старик возлежал на шкурах зверей, убитых им при жизни. Рядом с ним положили его посох, а руки Фроуда сжимали рукоять меча, лежавшего у него на груди. Глаза старика были закрыты, словно он прилег поспать ненадолго перед тем, как проснуться и отправиться в новую жизнь. Согласно поверьям викингов, такое могло произойти — людей, способных воспитать новых героев на земле, бог О̀дин порой отправлял обратно в Мидгард, предоставляя им новое, молодое тело...

— Легкого тебе пути, друг мой, — проговорила я, бросив последний взгляд на человека, с которым была знакома так мало — и который успел оставить значительный след в моей жизни. После чего спустилась вниз по приставной лестнице, взяла факел из рук своего мужа Рагнара, и, обойдя поленницу,