полета стрелы от бревенчатых стен, немного не дотягивающих высотой до тех, что окружали Каттегат. — Понравился ли вам китовый жир и мясо, которые вы украли у нас в Скагерраке?

— И то, и другое было вкусно, — после небольшой паузы отозвался хёвдинг Эресунна, крупный мужчина в куртке с пышным воротником из волчьей шкуры. — Только ты что-то не то говоришь, Лагерта. Мы ничего не воровали — лишь взяли трофеи, положенные нам по праву победителя и по законам войны.

— То есть, грабеж соседей — это теперь называется победой? — усмехнулась я. — Ладно, хёвдинг. Коль разговор зашел о войне, думаю, ты не будешь против, если мои люди сожгут твой город вместе с его жителями? По законам войны, о которых ты упомянул, у меня есть отличный повод отомстить за разграбление моего Скагеррака.

С этими словами я подняла руку — и за моей спиной раздался свист. Это Ульв и Альрик раскручивали на веревках глиняные светильники, которых мы немало налепили для продажи — и до которых, к счастью, не успели добраться люди Гуннара. Мы взяли эти небольшие глиняные сосуды в Скагерраке по пять штук на человека, плюс захватили с собой бурдюки с нефтью, смешанной с топленым китовым жиром — запасы этой зажигательной смеси были хорошо спрятаны, и захватчики до нее просто не добрались. Еще в битве с данами я выяснила, что потушить такую горючую жидкость крайне непросто, и если несколько десятков зажженных светильников разобьются о стены и строения Эресунна, то от города довольно быстро останутся одни дымящиеся угли.

Возле воро̀т стояла забытая старая телега — в нее и прилетели оба раскрученных на веревках светильника, разбившиеся об деревянные борта...

Жидкое пламя почти мгновенно охватило телегу, взметнувшись вверх алыми языками, неестественно высокими и агрессивными для обычного огня.

— Так я спалила драккар данов, пришедших в мой город чтобы уничтожить его! — выкрикнула я — Так же без колебаний я сожгу и город тех, кто осмелился разграбить Скагеррак. Но я не хочу загонять вас в ловушку — всё-таки мы долгие годы были добрыми соседями. Потому вот вам мое предложение! В знак примирения Эресунн выплачивает Скагерраку и Каттегату виру в размере ста марок серебра. И ту же сумму отправляет в казну этих городов каждые полгода. Также Эресунн обязуется по первому слову конунгов Скагеррака и Каттегата прислать полсотни воинов если в том возникнет нужда. Взамен те воины будут получать свою долю военной добычи, а Эресунн, в свою очередь, может рассчитывать на защиту и поддержку Скагеррака и Каттегата.

— А при чем тут Каттегат? — удивленно приподнял брови хёвдинг.

— Гуннар умер от моей руки, и этот город принадлежит теперь мне и моему мужу Рагнару! — отозвалась я.

Хёвдинг Эресунна задумчиво запустил пятерню в свою бороду, переводя свой взгляд с меня на горящую телегу, потом на моих людей, красноречиво покручивающих на веревках пока что не зажженные светильники — и обратно на меня. Такое впечатление, что мужчины специально отращивают себе бороды, дабы было что поскрести перед тем, как принять непростое решение...

— Думаю, что нет нужды ссориться добрым соседям, — наконец произнес хёвдинг. — Соглашусь, что мы погорячились, подавшись на уговоры Гуннара. Если что, пять десятков воинов для вашей поддержки мы наберем. Тем более, что все наслышаны об удачливости королевы Скагеррака, и многие не откажутся повоевать под ее началом. Ну а размер виры за нанесенный ущерб можно обсудить за общим столом, который я сейчас велю накрыть в честь наших дорогих гостей из соседнего города!

...Ворота со скрипом отворились, и до глубокой ночи мои воины пировали с викингами Эресунна — а мы с хёвдингом до хрипоты спорили о размере компенсации, включая наши как материальные, так и моральные издержки.

В результате мы сошлись на вире в размере шестидесяти марок, а также двух дюжинах здоровых и крепких рабов-трэллей, которые в те времена считались таким же товаром, как и любой другой. Я прикинула, что если дать этим людям свободу, то раз в полгода я буду получать двадцать четыре преданных члена общины, что, на мой взгляд, гораздо ценнее серебра. Одно дело если ты приобрела раба на рынке, и подарила ему свободу — тогда, возможно, человек будет продолжать чувствовать себя купленным товаром. И совсем другое, если я забрала его из-под руки сурового хозяина... В общем, на мой взгляд, сделка получилась выгодная!

Мы ударили по рукам, и я отметила удивленное выражение лица хёвдинга, когда я своими пальцами сжала его медвежью лапу.

— Крепкое же у тебя рукопожатие, дроттнинг, — разминая ладонь, проговорил викинг, явно не ожидавший подобного от девушки. — Прям как с медведицей поручкался.

— Ты не представляешь, насколько ты не далек от истины, — улыбнулась я.

Глава 36

Несмотря на то, что с хёвдингом Эресунна и его людьми мы обо всем договорились полюбовно, мой люди спали за стенами города посменно.

Я так приказала.

Полночи одна половина воинов дрыхнет, потом другая. Дружба с тем, кто тебя ограбил, дело, конечно, хорошее. Но, когда ты вернул своё с лихвой, у побежденных может возникнуть соблазн все это забрать обратно, заодно по-тихому перерезав новых приятелей...

Но, к счастью, всё обошлось, и из Эресунна мы вышли рано утром с трофеями в виде увесистого мешка с серебром и двух дюжин крепких рабов-трэллей, которых я отобрала лично из тех, что были в городе. Разумеется, хозяева живого товара смотрели на меня искоса, но я на это не обращала внимания.

Нефиг было на Скагеррак ходить.

Хотели легкой добычи? Получите тяжелые последствия.

...Тут же в Эресунне я оставила двадцать марок, купив на них оружие, воинское снаряжение, дополнительную еду и две дюжины пар крепких лыж. А когда наш отряд удалился от города на приличное расстояние, я скомандовала остановку, после чего велела снять с трэллей деревянные ошейники.

Разумеется, рабы этому удивились. Искусно вырезанные ошейники были довольно неплохо продуманы анатомически, и не мешали работать. Ну и зачем их снимать?

— Вы свободны, — коротко ответила я на немой вопрос трэллей. — И сейчас каждый из вас должен принять решение. Вы можете уйти куда угодно, при этом каждый из вас получит еды на два дня, щит, копье, нож, и кусок телячьей кожи, где рунным письмом будет написано, что вы являетесь свободными людьми. Либо вы можете принести клятву верности мне как своей королеве, получить меч воина, и продолжить путь с нами как равные с равными.

Рабы, получившие столь неожиданный и дорогой подарок, хлопали глазами и удивленно переглядывались.

— Мы не ослышались,