то от сердца отлегло. Когда мы уходили из Скагеррака, я велела заложить ворота не засовом, а тонкой веткой, которая сломалась от первого же удара тарана. Он и валялся рядом с воротами, практически не пригодившийся — лишь длинную щепу от деревянной створки отколол.

Правда, сейчас ворота были заперты, а на стенах, держа в руках копья и луки, торчал гарнизон, оставленный Гуннаром.

Десять человек.

Достаточный отряд для того, чтобы отогнать от крепости шайку разбойников, но несерьезная защита против моего войска, всѐмеро превосходящего числом защитников крепости.

— Приветствую вас, воины! — звонко прокричала я. — Сделайте себе одолжение, откройте ворота моего города — и никто не пострадает.

— А что с Гуннаром? — вместо приветствия проорал викинг звероватого вида с всклокоченной густой черной бородой, которая, казалось, росла прямо из-под его глаз.

Вместо ответа Ульв сбросил с плеча кожаный вещмешок, который был у каждого из нас — в них мы сложили запас еды на два дня. Правда, одноглазый викинг извлек из своего мешка не кусок вяленого мяса, а отрезанную голову Гуннара, которую и зашвырнул на стену Скагеррака.

— Я же велела похоронить его достойно! — прошипела я сквозь зубы.

— Достоинство человека определяется его поступками, — кивнул Ульв. — Так что Гуннар похоронен как ему подобает. В проруби. А то, чем он думал, захватывая Скагеррак, я взял с собой на всякий случай. Вот оно и пригодилось.

Я прикусила язык.

Мои люди исполнили мой приказ так, как его поняли, ибо я не дала дополнительных указаний говоря, что Гуннара нужно похоронить достойно. Я имела в виду, что конунг заслужил почетное погребение как воин, умерший с мечом в руке — но викинги Скагеррака расценили мои слова иначе. И теперь никто не виноват, что подчиненные выполнили мой приказ так, как было по их разумению правильно и справедливо.

Звероватый викинг ловко отловил голову своего вождя за длинные волосы, всмотрелся в его мертвое лицо, задумчиво почесал бороду.

— Говорил я Гуннару, чтобы он не связывался с этой ведьм... хммм... с дроттнинг Скагеррака, — проговорил он. — А что с нашими людьми?

— Те, кто пытался защищать наш город, погибли страшной и бесславной смертью от зубов берсерка, — отозвался один из жителей Каттегата. — Остальные живы, здоровы, и принесли присягу верности королеве Лагерте.

— Вот как, — хмыкнул чернобородый. — Быстро же вы сдались, храбрые викинги.

— Дроттнинг, разреши я проткну ему глотку стрелой, — тихо попросил Кемп. — Одно твое слово, и мы перестреляем этих зазнаек словно диких гусей.

— Это всегда успеется, дружище, — так же негромко отозвалась я. — Если у них есть хоть немного мозгов, то наша армия пополнится десятком воинов. Ну а коль выяснится, что в их головах пусто, как в глиняных горшках, тогда и настанет время для ваших стрел.

Чернобородый из-под густых бровей внимательно осмотрел наш отряд, особенно задержав взгляд на шестифутовых луках с наложенными на них стрелами, которые держали в руках ребята Кемпа. После чего вздохнул, брезгливо швырнул назад через плечо голову Гуннара, словно избавляясь от ненужной вещи, и громко проговорил:

— Что ж, твоя взяла, королева скалистого берега. Не много чести в том, чтобы сдать город без боя — но не много и ума в том, чтобы погибнуть, обороняя крепость, которая тебе не принадлежит. Жаль, что Гуннар еще осенью на ярмарке не понял кому проиграл тот бой. Тебе явно благоволят боги, и нет большей глупости, чем спорить с их волей. Эй, Кнуд, отопри ворота королеве Скагеррака и ее людям.

...Увы, внутри нашей крепости всё выглядело не так прилично, как ее стены и башни. Люди Гуннара успели выгрести наружу почти всё содержимое хранилищ, и теперь китовое мясо, жир, и другие припасы валялись прямо на земле... Видимо, захватив Скагеррак, победителям вскружила голову легкая победа, и они решили выяснить насколько глубоки наши ямы для хранения припасов. Вытащить еду они вытащили, а вот обратно сложить не удосужились.

— Не столько съели или украли, сколько испохабили, — сплюнул Ульв. — Даже дикие кабаны так себя не ведут.

— Не беда, — отозвалась я. — Мясо и жир можно отмыть в морской воде и вновь заложить в хранилища. Главное, что люди Гуннара ничего не сломали и не сожгли, а навести здесь порядок можно за пару дней.

...Разумеется, гарнизон, оставленный Гуннаром для защиты Скагеррака, в полном составе принес мне клятву верности, после чего мы все наскоро перекусили, и я сказала:

— Здесь останется восемь человек наших и четверо новых членов общины. Остальные — в путь!

— Смеркается, — осторожно заметил Ульв. — Может лучше с рассветом выдвинемся?

— Нельзя терять время, — покачала я головой. — Сейчас наше главное преимущество — неожиданность. Вести разносятся по Норвегии быстрее ветра. И значит, если мы не хотим сюрпризов, нам придется обогнать ветер!

Глава 35

К Эресунну мы вышли утром следующего дня.

— Вот уж не думал, что девушка может так ходить на лыжах! — слегка задохнувшись, проговорил Ульв. — У тебя, дроттнинг, я смотрю, даже дыхание не сбилось!

Я усмехнулась.

Если мне не изменяет память, медведица, несмотря на кажущуюся неуклюжесть, на короткой дистанции может развивать скорость более пятидесяти километров в час — либо долго и планомерно преследовать добычу с вдвое меньшими скоростными показателями, что тоже очень впечатляюще. Похоже, укус Рагнара заметно прибавил мне и силы, и быстроты, и выносливости.

Впрочем, сейчас, после многокилометрового ночного кросса, нужно было больше думать о моих способностях к дипломатии. Жители Эресунна, завидев нас, уже толпились на стенах. Многие — с оружием. Видимо, поняли, что мы к ним не с дружелюбными речами в гости пришли.

Сбросив лыжи, я направилась к стене города, надев на руку белый щит Гуннара, испачканный моей засохшей кровью. Ульв и юный Альрик дернулись было сопроводить меня, но я мягко попросила:

— Не надо.

— Но, если они начнут стрелять, одного щита не хватит, чтобы прикрыть тебя! — запальчиво произнес Альрик.

— Если лучники Эресунна начнут стрелять одновременно, трех щитов тоже не хватит, чтобы спастись всем нам, — улыбнулась я. — Не думаю, что жители этого города настолько безумны, чтобы убить меня. К тому же когда я подниму руку, вы покажете, какие интересные сюрпризы мы захватили с собой.

И я неторопливо пошла вперед, кожей лица чувствуя взгляды горожан, скрестившиеся на мне. Если б глазами можно было сжигать заживо, я бы уже давно превратилась в дымящуюся головешку. Но природа не дала людям такой способности, и потому жителям Эресунна оставалось лишь наблюдать, как я иду к воротам их города.

Пока что их города...

— Приветствую вас, соседи! — крикнула я, остановившись в половине