спорил, и буквально через несколько минут возле меня уже пылал костер, сложенный из несгоревших останков Большого Бельта. Грустно конечно осознавать, что от города, довольно большого по меркам средневековья, осталась лишь куча обгорелых бревен и досок. Но сейчас мне и правда нужно было тепло...

Потому печальные мысли я решительно отодвинула в сторону, и протянула руки к огню, представляя, как его энергия перетекает в меня, струится по венам, выжигает грязь из раны в ноге и, словно сваркой по металлу, сращивает поврежденные ткани...

Место, откуда я вытащила стрелу, разболелось сильнее — но я знала, что это хорошая боль, ибо прав был мудрый Фроуд: телесные повреждения берсерков зарастают на глазах.

Особенно если при этом есть возможность воспользоваться чужой энергией...

Можно, например, выпить жизнь из человека вместе с кровью, прокусив ему шею — так всё произойдет намного быстрее.

А можно просто сидеть у костра и радоваться тому, что сущность зверя еще не полностью захватила тебя, и ты можешь позволить себе подпитываться силой огня, не теряя при этом своей человечности...

Глава 39

Заночевали мы прямо тут, возле сгоревшего города. Многие здания еще тлели, ветер исправно сносил в сторону едкий дым, так что даже костры особенно разводить не пришлось — от останков Большого Бельта и без того веяло теплом так, что снег растаял вокруг пожарища на треть полета стрелы...

Я же всю ночь просидела возле костра, который подкармливала еловыми ветвями, которых мои воины приволокли целую охапку перед тем, как завалиться спать прямо на снегу. Если б кто-то из моих современников переночевал на насквозь промерзшей земле, думаю, утром он уже лежал бы в больнице с отмороженными почками. А этих детей севера, похоже, холод вообще не брал — хлопнут кружку топленого китового жира, и на боковую, постелив прямо на снег свой меховой плащ, и им же укрывшись...

Пока моя армия дрыхла, я занималась самолечением, мысленно переправляя энергию огня в свое тело. Удивительно: спать не хотелось совершенно! Да и рана стала заметно меньше болеть. Рассматривать ее при свете звезд было делом бессмысленным, но я и так знала, что утром мне будет уже значительно лучше...

И я не ошиблась!

Едва солнце осветило первыми лучами все еще дымящееся пожарище, я попыталась встать на ноги — и у меня это получилось! Да, рана еще ныла, но это была уже терпимая боль. И когда мои воины начали просыпаться, они увидели, что я вполне себе уверенно готовлюсь к походу, натирая лыжи медвежьим салом.

— Ты... куда собралась, дроттнинг? — не особенно веря своим глазам, проговорил юный Альрик.

— Туда же, куда и вы, — отозвалась я. — Мы выступаем к Малому Бельту. Если поторопимся, то к полудню будем на месте.

— А... как твоя рана?

— Думать нужно не о ней, а о победе! — ответила я. — Не тяните время, храбрые воины. Не думаю, что в Малом Бельте нас ждет теплый прием, так что лучше всё закончить до наступления следующей ночи.

...А вот тут я ошиблась! Но в данном случае, как говорится, почаще б так ошибаться...

До цели нашего сегодняшнего путешествия мы добрались без приключений — более того, ближе к концу этого перехода моя нога вообще перестала о себе напоминать. Что не говори, а быть мистической медведицей в теле человека это не так уж и плохо!

...У Малого Бельта не было стен.

Он представлял собой довольно большое поселение, расположенное на холме и защищенное не деревянными укреплениями, а естественной грядой из крупных валунов. В свое время ледник, проползая по этой местности, выворотил из земли немало огромных камней, и людям осталось лишь засыпать землей и утрамбовать промежутки между ними.

Думаю, случись нам штурмовать этот холм, многие мои воины остались бы лежать у подножия тех древних валунов, обильно поросших мягким зеленым мхом.

Однако, вместо битвы произошло неожиданное.

Жители Малого Бельта вышли нам навстречу хоть и при оружии, но без шлемов, причем их мечи находились в ножнах. При этом хевдинг поселения, которого я запомнила еще с осенней ярмарки, нес в руках большое серебряное блюдо, на котором горой лежала куча чего-то, по виду сильно напоминающего копченое дерьмо, заботливо нарезанное крупными ломтями. Причем запах от этой кучи шел такой, что я его ощутила за пару десятков шагов — и невольно остановилась, обоснованно опасаясь подходить ближе. Очень уж не хотелось окунаться в волну удушливой вони, от которой у меня даже отсюда невольно заслезились глаза.

— Приветствую тебя, дроттнинг Скагеррака! — радушно улыбаясь, воскликнул хёвдинг. — Мы наслышаны о твоих подвигах. Сегодня на рассвете до нас добрались двое жителей Большого Бельта, которые рассказали о том, что их города больше нет. И я от имени жителей моего поселения хочу сказать следующее. Мы не желаем повторения участи наших соседей, и потому предлагаем тебе, великолепная Лагерта, и твоим воинам в знак дружбы отведать наш хаукартль, приготовленный из печени гигантской акулы. Смею сказать, что во всей Норвегии не умеют готовить это блюдо лучше, чем в Малом Бельте! Четыре месяца оно, придавленное камнями, разлагалось в специальных бочках, после чего еще столько же вялилось на свежем воздухе. И сейчас мы готовы поделиться с вами своим сокровищем, после чего обсудим условия вечного и взаимовыгодного мира между нашими поселениями!

Я заметила, какими горящими глазами уставились мои викинги на кучу вяленой тухлятины, наваленную на блюде — словно сроду ничего не ели. Причем и тело Лагерты на вонючую снедь отреагировало заметным слюноотделением. Но я сама еще не настолько оскандинавилась, чтобы есть угощение, хорошенько понюхав которое вполне можно было потерять сознание. Ну или, как минимум, проблеваться дальше поля своего зрения.

Я на всякий случай сделала два шага назад, опустив голову, вдохнула порцию чуть менее отравленного воздуха, и, подняв глаза на дружелюбно улыбающегося хёвдинга, произнесла:

— Мы не враги Малому Бельту. И нас бы не было здесь, если б ваши воины не приняли позорное предложение Гуннара вместе с ним ограбить наш Скагеррак. Но в то же время мы ценим дружбу, и признаем, что каждый может ошибиться. Потому я готова принять твой подарок, а также виру в тридцать марок серебра и дюжину крепких рабов. При этом замечу, что хёвдинг Эресунна заплатил нам вдвое больше, так как долго раздумывал над моим предложением, заставив нас мерзнуть на холодном ветру.

Улыбка сползла с лица хёвдинга, которое приняло кислое выражение.

Но ненадолго.

Этот викинг явно был похитрее всех остальных правителей городов, и сразу сообразил, что выгоднее