хотела сделать еще и съемными! Кузнецы Магни и Асбранд усиленно чесали бороды и затылки, осознавая то, что я задумала — и, осознав, работали не покладая рук, осваивая новые приемы кузнечного ремесла, ибо без них создать то, что я запланировала, было нереально!

Воистину титаническая работа шла и на острове, расположенном на самой середине фьорда! Мне было необходимо не просто бревенчатое сооружение, а нечто гораздо более надежное! И мы, совместным мозговым штурмом, вместе с Рагнаром и нашими дружинниками-хирдманнами наконец нашли оптимальное решение, которым все мы остались довольны!

— Вроде бы всё налажено. Наверно, мне имеет смысл поехать в Скагеррак, и там заняться укреплением города? — высказала я мысль, когда мы с Рагнаром примерно через месяц после начала работ обсуждали что в Каттегате сделано, и что еще предстоит сделать.

— А как же малыш? — спросил муж, обеспокоенно глядя на мой заметно увеличившийся живот.

— Скагеррак близко, и я не думаю, что эта поездка растревожит ребенка, — отозвалась я.

— Нет, — покачал головой Рагнар. — Не забывай, что дети берсерков рождаются быстрее, чем у обычных людей. К тому же Скагеррак никуда не денется, и после поражения прошлой осенью даны туда больше не сунутся. Поверь, я знаю их прекрасно! Раньше они считали твой город легкой добычей. Но в узком фьорде ты и твои люди знатно дали им по зубам, и второй раз получать такую же трёпку они точно не захотят. Теперь, хорошенько подумав, я полностью согласен с тобой: если они и нападут, то только на Каттегат! И если ты сейчас уедешь, то наши люди не станут работать так бойко, как сейчас. Они тебя любят, верят в тебя, и потому так стараются.

— Ты думаешь, для хорошей работы наших викингов будет недостаточно авторитета воина-ульфхеднара, который фактически в одиночку захватил Каттегат? — улыбнулась я.

Рагнар рассмеялся.

— Ну да, захватил бы я его, если б не твой хитроумный план! Нет, Лагерта, давай-ка ты останешься в Каттегате. Мой авторитет — это, конечно, хорошо, но два наших вместе — лучше. К тому же я не до конца понимаю все тонкости того, что ты замыслила возвести на «Зубе нарвала», и лучше, чтобы ты до конца руководила этим строительством.

— Хорошо, согласна с тобой, — кивнула я.

И ойкнула от неожиданности, получив чувствительный удар по животу... изнутри!

— Что случилось? — вскричал Рагнар, увидев, как я побледнела.

— Твой сын внутри меня уже тренирует свои сокрушительные атаки, — слабо улыбнулась я.

Глаза Рагнара округлились от удивления.

— Сын? Откуда ты знаешь, что это не дочь?

— Я уже видела его, — с трудом произнесла я, ибо трудно признаваться в том, что люди могут счесть безумием. И кто знает, как отреагирует собственный муж, услышав подобное?

— Где? — быстро спросил Рагнар.

— Когда я билась с Гуннаром возле корней Иггдрасиля, — отозвалась я. — Там я была медведицей, а он — волком. И наш сын спас меня от смерти. Отвлек внимание Гуннара, и лишь после этого я смогла его убить.

— Понятно, — кивнул мой муж. — Битвы человеко-зверей часто происходят в иных мирах, ибо боги любят наблюдать подобные представления. Им — забава, нам — кровь и смерть...

— Не удивлена, — кивнула я. — Несколько столетий назад здесь, на земле, в другом государстве битвы бойцов-гладиаторов были популярным развлечением среди власть имущих.

Рагнар вздохнул.

— И я не удивлен, что наш еще не родившийся ребенок помог тебе одолеть чудовище. Но я знаю одно: люди вряд ли примут его.

— Почему? — удивилась я. — Ведь они приняли нас...

— Ты не понимаешь, — покачал головой Рагнар. — Жители севера знают кто такие ульфхеднары и берсерки. Но я не слышал ни в одной из саг, чтобы на свет родился ребенок от брака человеко-волка и человеко-медведицы...

— Ты думаешь, что я вынашиваю чудовище? — с испугом произнесла я.

— Не знаю, — покачал головой мой муж. — Но очевидно одно: если даже и так, то наш сын всегда будет готов рискнуть жизнью ради тебя. Ведь он уже сделал это еще до своего рождения.

Я почувствовала, что на мои глаза наворачиваются слезы.

— Увы, ты прав во всем, — произнесла я. — Я это чувствую. Что ж, если мир людей не примет нашего сына, то давай и имя у него будет соответствующим. Пусть его зовут Фридлейв. Что скажешь?

— «Оставленный миром»? — задумчиво произнес Рагнар. — Что ж, думаю, лучшего имени для нашего ребенка, обладающего силой медведя и проворством волка, и придумать нельзя. Люди однозначно будут бояться его и сторониться. Но в нашем мире лучше внушать страх, нежели всю жизнь получать пинки и зуботычины от тех, кто сильнее. В очередной раз удивляюсь твоей мудрости, жена моя. И благодарю норн за то, что они связали наши судьбы крепкими узами любви и взаимного уважения.

Глава 43

В воздухе уже ощутимо пахло весной, когда я поняла: время пришло.

И это было время боли...

Жуткой, страшной, разрывающей изнутри...

Где-то очень далеко метался голос Далии, срывающийся на крик:

— Тужься, моя королева, тужься! Сильнее! Ну давай же!

Но я чувствовала, что сознание покидает меня. Хоть я раньше и не рожала, но уже понятно было: плод слишком большой для обычного ребенка...

— Далия... — простонала я.

— Что, дорогая?

Встревоженное лицо женщины склонилось надо мной.

— Если... встанет выбор кому жить... мне, или моему ребенку... пусть живет он... Поняла?

— Нет, моя королева! Я не смогу!

По лицу моей подруги-служанки текли слезы.

— Ты сможешь, — проговорила я, стараясь придать голосу необходимую твердость. — Просто возьмешь нож и все сделаешь как надо. А потом... избавишь меня от страданий...

— Нет же! Как мы будем жить без тебя?!

— Хорошо будете жить, — улыбнулась я. — Рагнар отличный конунг... Он справится... Оххх!!!

Я заскрипела зубами, стараясь не закричать — новый приступ боли накрыл меня словно потоком раскаленной огненной лавы. Пришла сторонняя, словно чужая мысль, что в средние века женщины чаще умирали во время ро̀дов, чем от старости... Да, в мое время рождение ребенка перестало быть серьезным риском для собственной жизни. Но до моего времени должно было пройти еще слишком много столетий...

Я чувствовала, что окружающий мир ускользает от меня — или же я покидаю его.

Ухожу туда, где нет боли, страданий, жестокости...

А далеко внизу остается частичка меня, которую Далия извлечет из моего еще теплого тела, а Рагнар воспитает из своего сына великого воина...

— Без тебя ему будет нелегко, — прозвучал рядом со мной приятный женский голос...

Она вышла из серебристого тумана, клубящегося передо мной — и я сразу узнала ее, хоть никогда и не видела.

Фригг, жена верховного