чувствовала запаха вина от мужа, как это было в нашу брачную ночь, но губы Виктора Гросса пьянили меня куда сильнее любого из вин.

Глава 6

Виктор

Тонкие руки, обхватывающие мою шею, горячее сбивчивое дыхание, затянутая в плотную ткань платья узкая талия под моими ладонями и обжигающие губы. Когда Эрен попыталась отстраниться в первый раз, я только дал ей сделать вдох, после чего подхватил на руки и вполоборота усадил к себе на колени, крепче прижимая жену.

Вопреки моим страхам, что сейчас она начнет смущаться, бить меня кулачками в грудь или пытаться освободиться любым другим доступным способом, Эрен лишь улыбнулась, после чего вновь обвила мои плечи и шею руками и, прижавшись ко мне всем телом, опять погрузила нас обоих в долгий и нежный поцелуй.

Я даже не думал, что мы дойдем до этого этапа прямо сегодня, всегда считал, что сближение будет происходить постепенно. Но вот, после череды неловких слов и молчаний, сразу после разговора, который дался мне невероятно тяжело, вместо ожидаемого хмурого смятения Эрен просто бросилась на меня как дикая кошка. В ее движении чувствовалось какое-то отчаяние, будто бы она боялась, что я вот-вот исчезну и меня срочно нужно поймать. В этом ее поступке не было типичного для графской дочери смирения и покорности, как не было и холодного расчета. Эрен просто бросилась вперед, как в омут, совершенно не представляя, что будет дальше. Ведь в одном она была права — я ее отвергал, сознательно отвергал.

Много раз в своей голове я прокручивал сценарии того, а что будет, если я повернуть к ней в постели и просто положу руку ей на живот или грудь. Если коснусь кончиками пальцев бледной щеки, если вновь поцелую в тонкую шею? Мы столько времени провели вместе, сколько раз она краснела от моих слов и взглядов! Так что исход таких действий предсказать было несложно.

Но я боялся ее сломать. Боялся, что этот девичий стан, который сейчас с гибкостью кошки прижимается ко мне, превратится в безжизненную деревяшку. Боялся, что горячее дыхание окажется лишь плодом моего воображения, и что она вновь начнет стараться даже не подавать признаков жизни.

Получать отказы сложно, это всегда болезненно. Но получать повторный отказ от девушки, с которой тебя не просто насильно поженили, но в которую ты уже влюблен — невыносимо.

Я не влюбился в нее с первого взгляда, так бывает только в плохих книгах, романтичном кино или у зеленых подростков. Я был уже слишком зрел для того, чтобы повестись только на стройную фигуру, милое личико и серые глаза. Но чем больше я узнавал Эрен, чем больше мы проводили вместе времени, чем больше общались, тем сильнее становилась моя уверенность в том, что в мои руки попала превеликая ценность.

Эгоистичное знание, что она никогда не сможет уйти от меня, ведь законы этого мира и этого государства не подразумевали развода по причине «не сошлись характерами», грело мне душу, но в то же время вызывало невеселые мысли о том, что Эрен просто вынуждена быть рядом.

Я был жадным человеком, наверное, самым жадным из всех, кого я когда-либо встречал в обоих мирах. Но мое стяжательство было направлено не просто на финансы или материальные блага, а на всю жизнь целиком. Годы в инвалидном кресле сделали меня черным завистником. Не из тех, которые просто хотят так же, как у других, а из тех, кто готов был бы убить за чужие возможности. Не существовало в прошлом мире такой мерзости или преступления, на которое я бы не был внутренне готов, если бы это железно гарантировало мне возвращение возможности ходить. К сожалению, таких вариантов у меня не было и мне приходилось влачить жалкое существование российского инвалида-колясочника.

И сейчас я столкнулся с отголосками этой черной зависти, которая жила внутри моего сердца. Я жаждал Эрен, но не как вещь, которой она была готова стать для меня, не как женщину. Я жаждал покорить ее целиком, приковать ее к себе цепями не только телом — за меня это сделал король Эдуард и местные законы — но и душой. Чувство, которое я впервые осознал и сформулировал, стоя в темной комнате над спящей Эрен, не исчезло за прошедшие месяцы, оно укоренилось во мне, дало не просто ядовитые ростки, а окрепло в полноценное мерзкое древо.

Я знал, что по местным меркам я был красив и успешен. Высокий рост, огромная физическая сила, воинские навыки и жалованный титул выводили меня в тот самый один процент элитных мужчин, в которые мечтает попасть каждый. Но чтобы получить то, чего я желал от Эрен, этого все еще было недостаточно.

Я хотел, чтобы она смотрела только на меня. Чтобы видела только меня. Чтобы была только со мной и чтобы желала только меня. Мне не нужна была эта щенячья созависимость, когда люди не могут отпустить друг друга ни на минуту, ведь больше всего меня восхищала ее невидимая внутренняя сила и острота ума, но я желал стать такой же частью жизни для Эрен, как дыхание.

Это не было нежной любовью, это не было жгучей страстью, это не было слепой одержимостью. Чувство, которое сидело внутри меня и руководило моими действиями, не имело названия и формы, помесь восхищения и жадности, любви и ревности, желания защитить и желания сломать. Ценность и притягательность Эрен в моих глазах была столь высока, что я одновременно желал уберечь ее от всех бед и невзгод, и в то же время заковать в невидимые цепи, чтобы всегда держать рядом.

И чтобы получить желаемое, был только один путь. Сложный, тернистый, извилистый путь.

Я должен пробудить в Эрен ту же степень желания обладать мною, как я хотел ее. Мне недостаточно было быть высоким, красивым, богатым. Мой ум должен соответствовать ее уму, мои действия должны восхищать ее так же, как ее — восхищали меня. Стать не просто хорошим мужем или удивительным человеком в ее глазах, стать уникальным и незаменимым.

Чтобы получить ту степень привязанности, которую я хотел, я должен как мрачный садовник взрастить в душе моей молодой жены то же мерзкое древо непонятных страстей, что уже пустило корни в моем сердце. И удобрения для этого древа были самые разные. От демонстрации железной воли и решительности, до умиляющей нежности и уважения личности, которое в этом мире не испытывала еще ни одна женщина. Ведь если я хочу взойти на