землях, не уведомив тебя! А это даже последнему идиоту покажет, что мы лишь защищались! – продолжил возмущаться я.

- Чей был первый удар? – спросил он тихим голосом.

- Наш. – ответил я, осознавая, что это может позволить развернуть всё не в нашу пользу.

- Оставил ли ты пленника, как в прошлое нападение? – вновь тихо спросил отец.

- Нет. – ответил я, пытаясь осознать глубину задницы, в которой оказался.

- Вот именно. Я тоже ошибся, Анти, не дождавшись твоего пробуждения. Я уже отдал запись сражения королю. – сказал отец.

- Имеешь ввиду, что использовал Зефира и старый шлем? – спросил я, осознав, что отец знает все тонкости произошедшего, а значит он всё видел...

- Да, Анти. Теперь нам остаётся только посмотреть, много ли у меня союзников и помнит ли король о том, что ты спас ему жизнь. – предупредил он.

- Чем мне это грозит, если признают виновным? – поинтересовался я, стараясь вспомнить все законы, по которым можно судить дворянина.

- В зависимости от обстоятельств: от смертной казни до тридцати плетей на площади столицы. – рассказал отец.

- Если не смерть, то с остальным я справлюсь. Чем это грозит для семьи? – спросил я о более страшной вещи, чем моя личная ответственность.

- Скорее всего взысканием в пару десятков тысяч золотом, да небольшой потерей репутации. – пожал плечами отец.

- Ну золото не проблема. Скажешь, что можно продать на эту сумму, и я создам это. – с облегчением вздохнул я.

- Это да. Главное, чтобы не приговорили к смерти, а с остальным мы справимся. – улыбнулся мне отец.

- Мне нужно ещё о чем-то знать? – поинтересовался я.

- Нет, Анти. Больше ничего такого. Не переживай. Можешь идти. – со странно задумчивым выражением лица ответил он, а потом добавил. – Зайди к маме. Она сильно волновалась, а это вредно в её положении.

- Хорошо, папа. Увидимся за обедом. – улыбнулся я и направился в комнату мамы.

Я немного постоял у комнаты мамы, обдумывая произошедшее. Я планировал убежать после боя, поэтому никого не оставил в живых. Да и времени думать о подобном не было, ведь они серьёзно вознамерились от нас избавиться. Ну, теперь мне остаётся только положиться на отца и то добро, что наша семья сделала для короля и королевства. А закончив с размышлениями, я постучал в дверь маминой спальни.

- Войдите. – ответила она на мой стук.

- Здравствуй, мама. Я проснулся. – сказал я с улыбкой, как только вошёл.

- Анти! Малыш, как же я рада! – практически закричала она, подбежав и сжав меня в объятиях.

- Мам, всё хорошо, не волнуйся. – ответил я, возвращая объятия.

- Я тебя больше никуда не отпущу одного! – заявила она, не разжимая объятий.

- Я был не один. И ты сейчас говоришь как Хьюго. – усмехнулся я.

- Однако, в отличии от твоего брата, я могу это устроить! – рассмеялась мама, взлохматив мои волосы.

- Я знаю. Но тебе сейчас нельзя волноваться и нужно побольше отдыхать. – напомнил я ей про беременность.

- Знаю. Но и тебя никуда отпускать не хочу. – повторила она.

- Мам, со мной всё будет хорошо, не переживай. – улыбнулся я, продолжая обнимать маму. Какое-то странное чувство, как и с Зефиром, заставляло меня продолжать наслаждаться теплом мамы.

В этот день я только и делал, что обходил родственников и говорил, что пришёл в себя и со мной всё в полном порядке. И какое-то странное и необычное чувство грусти и тревоги охватывало меня каждый раз, когда я говорил, что со мной всё хорошо и обо мне не нужно волноваться.

В ожидании дворянского суда я восстановил повреждения на моём снаряжении и доспехах Зефира. Помимо этого, я вернулся к полноценным тренировкам, чтобы прийти в норму после того, как провалялся восемь дней без движения. Но больше всего меня бесило отношение окружающих ко мне, как к какой-то хрупкой кукле. Поначалу я не сопротивлялся, но вот спустя семь дней это было уже невыносимо. Меня стали раздражать их постоянные причитания: «Осторожнее, ты ещё не восстановился!» и «Отдохни, тебе нельзя много двигаться!».

В назначенный день в окрестности нашего особняка переместилось десять магов из Бирюзовой Башни. Они забрали меня, отца, Серену и Зефира в королевский замок. Причём Зефира маскировать уже было не нужно. Нас перенесли в специальный зал, стены и пол которого были исписаны магическими кругами, а я почувствовал странное давление и заметил беспокойство духов. Возможно, тут подавлялась магия тех, кто не относится к башне, но незаметно проверить я это не мог.

Стоило выйти из зала перемещений, как нас окружило пятеро гвардейцев в полных золотых доспехах. Как оказалось, именно парни в золотом являлись королевскими гвардейцами, о чём отец рассказал на второй день после моего пробуждения, чтобы ввести меня в курс дела, и именно три их трупа были основной проблемой. Ведь то, что их убили двое мальчишек, является смертельным оскорблением их чести и бросает тень на всю королевскую гвардию. А когда я спросил, не бросает ли тень попытка убить тех самых мальчишек, отец ответил, что нет, ведь для гвардейцев провал миссии и смерть – это одно и то же. Но тогда я вообще не понимаю, как тут можно обвинять нас в чём-то, ведь они прямо заявляли, что собираются убить меня!

Нас проводили в тронный зал. Причём в этот раз он уже был заполнен высшим дворянством. Не хватало только короля. И, как ни странно, он не заставил себя ждать, войдя через пару минут после нас. Сегодня из всей королевской семьи присутствовал только король. Он медленно прошествовал до своего трона и уселся на него с таким видом, будто всё это его сильно раздражает.

- Итак, давайте разберёмся с этим неприятным делом побыстрее. – произнёс король, устроившись на троне. После чего стоящий около его трона старик с телосложением воина развернул длинный свиток.

- Изучив все предоставленные сведения, а также все условия и доказательства, мы пришли к выводу, что четвёртый сын виконта Голдхарта, Антреас, виновен в смерти троих королевских гвардейцев, двадцати воинов столичного гарнизона, тридцати наёмников, пятнадцати жрецов церкви Всевышнего и двадцати аколитов Бирюзовой Башни. В связи с этим, согласно законам нашего королевства, Антреас Голдхарт лишается звания дворянина, возможности поступать на королевскую службу и наследовать фамилию. Раб Зефир же приговаривается