как Штаут атакует, а он, скорее всего, это сделает — нет уже того алчного блеска в глазах, что появлялся всякий раз, когда Дерек на нее смотрел. Сейчас вон почти сразу начал с угроз, раньше угроз не было, только убийство в запале — от обиды и чрезмерных страстей.

В этот раз ее убьет даже не он, а вселившаяся в него тень, и Лана совсем не знала, как же быть, ведь не видела этого в череде вероятностей. И союзника то ли браслеты отключили, то ли он только в вышнем плетении проявляться может и больше нигде. Ладно, может еще получится сбежать, придумать бы еще, как незаметно подобраться к Коичи — огня, собранного в брелке должно хватить, чтобы телепортироваться с ним вместе. Но для начала Дерека стоит отвлечь.

— Дай угадаю, — ей все-таки удалось подняться на дрожащих ногах, игнорируя пульсирующую боль в висках и уголках глаз, не вынимая из кармана руки, сжимающей заветный артефакт-копилку, — личную тень тебе королева эльфов дала?

— Если ты так ласково свою подругу величаешь, то она.

— Что?

Упоминание Милы оказалось ударом в больное место, потому что Лана отработала почти все новости Чихеру, кроме этой. Просто в Миле сидела богиня Воды, и чтобы не погубить и себя, и подругу, к ней не стоило соваться в браслетах. Что с ней делать, когда «Пальцы Смерти» будут сняты, Лана тоже не знала — надеялась на помощь векш, на которую указал союзник, но особо не разобралась в этом, да и времени не было.

— А что? — передразнил ее Дерек. — Или раз она теперь Сарасвати, то и дружбе конец?

— Не ври…

— Я не вру, — он рассмеялся, и даже смех его был каким-то потушенным, бесцветным. — Густаф меня подставил. То на место будущего Хранителя любого из двух Ключей прочил, то потом на свое в Конклаве Огня и даже на возможность занять трон Шамбалы намекал. Весь мозг засрал этими светлыми идеями, а я и рад слушать. Он хорошо свою роль доброго старшего друга отыгрывал, пока свой зад не подпалил, вообще ни в чем таком заподозрить нельзя было. Еще и я, дурак, руку себе сжег о твоего братца, если бы Иссин целительниц своих не привел, мог и потерять. Тогда-то Густаф и поставил на меня руну, должную нас с ним поменять местами, когда понадобится. Знаешь зачем?

— Зачем? — машинально переспросила Лана и мысленно пнула себя за то, что отвлеклась. Это она должна была его заболтать до смерти, а не наоборот.

— Чтобы я тебя случайно не убил, — Дерек усмехнулся, и его нынешние намерения отчетливо проступили на его лице.

Не кот, а поиграться с жертвой все равно хочет. Скорее всего натравит на нее чужих гончих, так удачно подвернувшихся под руку. Натравит, чтобы загнали, как будто не видит или не понимает, что она и так едва на ногах держится.

«Не соображает. Экий ты глиняный болванчик! Хотя нет, не глиняный — теневой».

— Ну, допустим, ты действительно был близок к тому, чтобы тогда меня убить. Но причем тут Мила и твоя тень?

Светло-серые губы растянулись в зловещей улыбке, обнажая внезапно белые зубы, когда ожидались черные и застроенные, как у мясных големов. Нет, не кот, этот не поиграться хочет, прежде чем съесть — поиздеваться, всячески унизить, а потом еще пытать будет. Монстр. Перед ней монстр, и истощенная она в браслетах может только попытаться сбежать.

— Причем тут Мила? Я же рассказываю, слушай внимательно.

«Сам себя слушай» — мысленно огрзынулась Лана и скосила взгляд на замерших гончих смерти. Что-то было связанно с ними. С ними и с котами. Нет, с Котом.

— Ага, во все уши. Говори уже.

И снова эта жуткая улыбка, от которой хотелось если не сбежать, то хотя бы попятится. Но вместо этого Лана сделала шаг вперед, поближе к Коичи. Гончие навострили маслянистые уши.

— Густаф меня подставил, — повторил Дерек, как будто решил заново начать свою историю. — Твоя подружка застукала их с Анжеликой за обсуждением твоей участи и, психанув, решила выпустить богиню Воды порезвиться. Хорошая подруга — убила за тебя. А ты что ради нее сделала?

— Ничего, — Лана заставила себя пожать плечами и сделала еще один маленький шажок вперед. — Я ничего не сделала, как и не услышала, причем тут твоя тень. Только не повторяй про подставившего тебя Густафа.

— Но он меня подставил, — Дерек повторил ее движения, но шагнул назад. Гончие наоборот припали на задние лапы, готовясь напасть по команде. — Оставил Анжелику на растерзание богине, а сам поменялся со мной местами. Твоя подружка тогда, к счастью, не сразу меня заметила. Сарасвати же решила, что от меня может быть польза, потому даровала мне свою милость и дала телепортироваться из поместья до того, как векшская принцесса пришла ее усмирять. Представляешь? Усмирять богиню! — он рассмеялся, но веселым, каким тот должен был стать по задумке, смех не казался.

«Что-то там было про отражения в лужах, сработавшее в прошлый раз против Дерека» — думала тем временем Лана.

— Не веришь?

— Не знаю… Не пойму, как тебе подчинились гончие.

С дождями в Питере проблем никогда не имелось, особенно осенью, но фонарь то ли из-за Дерека, то ли в принципе светил тускло, так ни отражений, ни смысла в них всматриваться не было.

«Не то. Это все не то».

— Не мне, — Штаут поднял руку, собираясь отдать приказ для атаки.

«Точно! Проклятие! Там внутри теней человеческие души!»

— Богине? — Лана торжествующе улыбнулась, наконец-то придумав, как ей поступить. — Прямо как ты. Только и можешь, что подчиняться: сначала Густафу, теперь вот Сарасвати.

Дерек и бровью не повел, но гончие бросились вперед, скалясь так, будто бы на полном серьезе хотели разорвать Лане горло. Только она была готова к их атаке и выбросила им навстречу ставшее таким привычным «Очищение», в этот раз сплетенное из Священного Пламени. Затем зачерпнула еще немного огня из брелка и, быстро преобразовав, пропустив сквозь пальцы, усилила руну, увеличив ее в диаметре так, что итоговая площадь накрывала все семь особей, все еще валяющегося без сознания Коичи и саму Лану. Через миг плетение, столкнувшись с маслянистыми телами нападающих, вспыхнуло ярким светом, заставляя прикрыть глаза. Но она успела заметить, что хитрый план сработал, и в черноту неба, без единого проблеска звезд