Ответ был очевиден без слов. Маркус чуть сдвинулся, опускаясь ниже, и его губы сомкнулись вокруг моего соска. Второй он сжал пальцами.

Господи! Да он что, собрался меня изнасиловать?!

— Нет! Прекрати! Не смей меня трогать!!! — я заорала, задергалась в путах, пытаясь сбросить его с себя.

Но это было не так-то просто. Я дергалась, как гусеница на булавке — бессмысленно и безрезультатно. А мужчина и не думал отпускать меня.

Он покрывал мое тело жадными поцелуями, оставляя мокрые пятна слюны. Его руки шарили по мне, то тискали грудь, то мяли живот. Он что-то бормотал неразборчиво, взахлеб, словно сам задыхался. А потом вдруг выпрямился и отступил на шаг, глядя на меня обезумевшим взглядом.

— Ты сама виновата, — прохрипел Драммон более-менее связно и потянулся к ремню. — Нужно было вернуться со мной на Гораукан, тогда бы ничего этого не случилось.

Расширенными глазами я смотрела, как он раздевается. Неторопливо снимает с себя китель, рубашку, с излишней педантичностью развешивает их на спинке стоящего рядом кресла…

Икнув, обвела взглядом вокруг. Кажется, я в какой-то каюте. Привязанная к кровати.

Если это каюта, значит, есть и корабль. А значит и экипаж.

Мои мысли вернулись к Маркусу. Нужно отвлечь его, заговорить, надавить на жалость… Пообещать все, что он захочет, хоть черта лысого. Только чтобы он остановился.

Да, я не девственница, да, за свою жизнь всякого повидала. И давно мечтала о мужской ласке… Но в хрупком Тьянином теле все ощущалось не так. Особенно эта паническая реакция на Драммона. Не удивлюсь, если они с Тьяной так и не стали близки, а это тело досталось мне девственным.

Маркус уже снимал брюки…

— Где мы? — выдохнула, лихорадочно соображая, чем бы его отвлечь.

— Это мой астробот.

— И… куда мы летим?

— Пока к «Раванграшу» — ближайшему горауканскому кораблю. Он доставит нас домой.

Мужчина переступил через брюки, поднял их, аккуратно свернул стрелочка к стрелке. Положил на кресло и повернулся ко мне.

Теперь он стоял передо мной в одних эластичных трусах синего цвета. И ткань вполне однозначно натянулась, подчеркивая боевую готовность в паху.

— Маркус, — может пустить слезу? — пожалуйста… Ты же не такой, ты не…

— Ты не знаешь, какой я, Ти, — он покачал головой. — Это воздержание вымотало меня. Четыре тризы ты кормила меня «завтраками», откладывая наше единение на потом. У тебя постоянно были какие-то отговорки. Но больше я так не могу. Сейчас мы соединимся. Обещаю сделать все возможное, чтобы уменьшить дискомфорт. Если хочешь, вколю тебе тиксомин, это снизит чувствительность, — в его руках блеснул шприц-автомат, и я вспомнила тех братков-санитаров, что скрутили меня в первый день.

— Нет, — отпрянула насколько смогла, вжалась в подушку, — пожалуйста. Никаких препаратов!

Он с сомнением посмотрел на меня, потом на шприц.

— Да, пожалуй, не хочу, чтобы ты превратилась в бревно.

С явным сожалением бросил шприц в ящик тумбочки. Я проводила этот адский инструмент потерянным взглядом.

Ну же, Танька, соображай! Чего раскисла? Развалилась здесь, как на пляже! Сейчас тебя отымеют по полной программе!

А Маркус уже освободился и от трусов. Его внушительное мужское достоинство гордо смотрело вверх.

Он обошел кровать, встал напротив моих раздвинутых ног. И ой, как мне не понравился его взгляд, брошенный на мои прелести!

— Маркус… А может, ты развяжешь меня… — не придумав ничего лучше, я глупо заулыбалась.

Он прищурился.

— Развязать? Зачем?

— Ну, чтоб у нас, как у всех было. Первый раз все-таки…

Преданно заглянула ему в глаза. А у самой в голове мысли носились перепуганным стадом: «Что делать? Что делать?»

Кажется, что-то в моем лице заставило его поколебаться. Маркус нагнулся, берясь за гибкий шнур, обвивший мою левую лодыжку. Его пальцы коснулись моей кожи, погладили.

Я замерла, боясь спугнуть удачу…

Спугнула. Он разогнулся, но лишь для того, чтобы забраться ко мне на кровать.

— Так будет лучше, поверь, — припечатал, устраиваясь у меня между ног.

— Нет! — завизжала я, почувствовав самым нежным местом то самое. — Не делай этого, Маркус! Ты пожалеешь!

— Я уже пожалел, что не сделал этого сразу, — заявил он.

Его гладко выбритый, покрытый чешуйками подбородок нависал надо мной. Изловчившись, я вскинула голову, насколько смогла. И впилась зубами.

Маркус отпрянул, оставляя у меня на губах вкус своей крови. Солененький.

— Что ты творишь?! — прошипел, вскакивая с кровати. — Знаешь, сколько инфекции на зубах?!

— Я же говорила, что ты пожалеешь? — я мстительно облизнулась.

— Ах ты ж…

Его остановил звонок зуммера.

— Слушаю! — рявкнул Драммон.

На стене посветлел экран. С него на меня глянул испуганный горауканец в костюме пилота, посинел и старательно отвел глаза.

— Лейр капитан, прошу прощения, что отрываю, но в нашу сторону движутся боевые «шмели» с «Гермеса». Командор Сагира требует вернуть лирру и говорит… — он сглотнул, — что ваша помолвка уже не действительна…

Глава 16

Несколько минут Маркус колебался, не зная, что делать: то ли закончить начатое и сделать меня наконец-то полноценной (по его мнению) женщиной, то ли натянуть штаны и идти принимать командование на себя.

Наконец, он решился:

— Никуда не уходи, дорогая. Я вернусь, как только избавлюсь от этой проблемы.

Не уходи? Это он издевается или шутит?!

— Конечно, дорогой, жду с нетерпением, — пропела, старательно улыбаясь. А у самой внутри все кипело от желания вцепиться ему в глаза. — Ты не слышал, что сказал твой пилот? Мы с тобой больше не пара!

— Ну, это как посмотреть. Я помолвку не отменял.

— Ее отменил командор Сагира!

— Сагира мне не указ, — он ухмыльнулся во все тридцать два (или сколько там?) зуба. — Я не подхожу под его юрисдикцию и подчиняюсь только президенту Гораукана. А мой президент требует, чтобы ты вернулась на родину!

— Но я подхожу!

— Неужели? Ты отказалась от горауканского гражданства?

Быстро подойдя, он схватил меня за руку и ощупал запястье. То самое, где вшит идентификатор.

— Нет, чип на месте, следов вмешательства нет, — пробормотал сам себе. Потом уставился на меня с обвинением: — Ты пытаешься обмануть меня, Тьяна. Это очень и очень глупо.

— Не глупее, чем похищать шатэль астарийца!

Лучше бы я промолчала. Потому что этот ненормальный схватил меня за затылок и нагнул голову так, что я уперлась подбородком себе в грудь.

— На тебе нет знака принадлежности, — заявил он через минуту. — Ты снова врешь.

Оставив меня в покое, он занялся своей одеждой. Я с тоской наблюдала за ним.

Сейчас уйдет и оставит меня здесь лежать, ожидая второго пришествия. Готовую отдать супружеский долг по полной программе. А оно мне