Огонь, который, несмотря на «Пальцы Смерти» на запястьях, искрами просачивался наружу.

«Надо успокоиться» — отстраненно подумала Лана, словно не она сейчас бесилась из-за услышанного, и даже не тень, а кто-то третий, занявший ее тело и управляющий проклятым даром Сарасвати.

Она-то наивно полагала, что остальные в порядке. Это ей досталось непомерно много с пленением и докучливым Дереком Штаутом, носившим внутри себя ее смерть. Это только ей было плохо, потому что ее унижали, били и всячески издевались. А вот не только — обломись, единственная-неповторимая, всем хреново пришлось, все пострадали. И лишь ее эгоизм не давал подумать о других чуть дольше, чем банальное сопротивление гадким сообщениям про смерти, случившиеся и близящиеся…

Ей хватило сил убрать отростки тени от Наоки и Чихеру, но взгляд, каким Лана наградила последнюю, остался все таким же злым.

— А теперь, — приказала она девушке, — давай с самого начала и по порядку, медленно, вдумчиво, со всеми подробностями.

Чихеру судорожно сглотнула и плюхнулась обратно на подушку, не спеша рассказывать требуемое, но, когда наконец заговорила, Лана ее почти не слушала. Огонь рассказал куда больше важного, чем сбивчивая речь младшей Абэ — та была нужна, чтобы поддерживать пламя, несмотря на «Пальцы Смерти», так удачно сковывающие его все это время. И Лана слушала, и искры сыпались с ее крепко сжатых пальцев, и страшная правда о случившемся батальным полотном расстилалось пред ней.

В последний раз Огонь разговаривал с ней шестнадцать лет тому назад, вернее, семнадцать — октябрь перевалил за середину, за его событиями успел наступить очередной день рождения. Но тогда она пожертвовала способностью слушать мудрый треск пламени на возможность спасти мальчишку, которого никогда раньше не встречала, видимо, догадывалась, что ему предстоит вернуть ее доброту сторицей. А может, это всего лишь хорошо просчитанный демоном Максвелла ход в затянувшейся партии против Сарасвати. Как разница? Теперь-то точно уже никакой. Потому остается доиграть до конца и постараться удержать фигуры, когда противник опрокинет своего короля на доску, признавая неминуемое поражение.

Что для этого предстоит сделать, из-за «Пальцев Смерти» Огонь не мог рассказать подробнее. И сколько бы Лана ни пыталась разжечь свою ненависть сильнее, у нее не получалось — то ли любящее сердце Калки давало о себе знать, то ли тяготы Внешнего Рубежа, про которые так подробно рассказывала сейчас Чихеру, ничего, кроме жалости ко всем там находящимся, вызвать не могли. Даже клан Феллоузов, чуть не погубивший ее брата, а его глава из-за истории с похищением Майки показался на удивление человечным… В общем, ничего не оставалось, как махнуть рукой, призывая рассказчицу остановиться.

— Достаточно.

— Началом обойдешься? — хмыкнула Чихеру и спохватилась, и хотя атаки тени за этим не последовала, девушка оставалась настороженной до тех пор, пока Лана не повернулась к Наоки и не спросила:

— Где Коичи?

Вампирша не торопилась отвечать, изучая напряженное лицо Искры Огня, в котором не находила, чему могла доверить жизнь правнука. Пришлось уточнить:

— У нас с ним незаконченное дело, с которым никто другой не может справиться.

— Очистить последнюю руну-сателлит сможет Нилан-сан, — встряла Чихеру, видимо, переживая за брата.

— Сможет, но не будет — будет ждать открыто или затаившись от тех, кто придет ее очищать, чтобы попытаться меня спасти. Он не поймет, что спасать уже не надо. Наоки-сан, ты же знаешь, что он не поймет. Ты вот сама понимать не хочешь. Но не волнуйся, я не причиню Коичи вреда. И те, кто придет меня спасать, тоже — если мы отправимся сейчас, они просто не успеют.

Убедительные аргументы подействовали на Чихеру, но вампиршу, казалось, не проняли. А время, как всегда, являлось самым ценным ресурсом из всех имеющихся, настолько ценным, что Лана уже собралась поделиться своими откровениями, дабы склонить ее на свою сторону, но Наоки, не меняя задумчивости лица, поднялась и кивнула в сторону выхода.

— Я провожу, — пообещала она, а за ним отчетливо слышалось: «Я ничего не спрошу».

Холодный и безучастный ко всему миру, способный пытать и убивать по приказу Коичи Абэ жалкой пародией на самого себя сидел у того самого камня, к которому недавно была прибита Наоки. Но вампирша даже в виде дряхлой старухи смотрелась достойнее своего внука, спасенного и тому не обрадовавшегося. Каких-то полчаса назад Лана бы с удовольствием поиздевалась над ним по такому случаю, сейчас же он был ей нужен для исполнения задуманного, а значит, надо как-то заставить эту тряпку собраться.

— Все семь не только перестали тебя слушаться, но и исчезли бесследно? — спросила она, чтобы просто начать разговор.

Коичи едва заметно повел рукой, и из-под земли наверх медленно просочились тени, тут же принявшие форму гончих смерти. Они уселись по обе стороны от призвавшего и замерли в ожидании нового приказа.

«Показывай, а не рассказывай, — усмехнулась про себя Лана. — Ян бы одобрил».

— Что тогда? Боишься, что кровавая магия Наоки не сработала?

И вновь молчание в ответ. Когда оное затянулось, она уж было подумала, что пропустила кивок или пожимание плечами, но с таким же успехом могла придумать любой из этих жестов. Бессмыслица. Бессмыслица, отнимающая у нее время. Бесценное время. То самое время, что сейчас тикало по всему миру, притворившись бомбой с обратным отсчетом, поясом шахида прикрепленная к ее родным и друзьям. Некогда ей нянчиться с бывшими врагами!

— Ну так?

— Я не уверен, что они будут меня слушаться, как только выйду за пределы круга.

— Пошли проверим.

Взгляд, которым он ее наградил, стоило бы чеканить на коллекционных монетах и рисовать на картинах, стикерах и мемах.

— Шутишь?

— Серьезна, как никогда.

— И готова выпустить в мир семь гончих смерти?

— Знала, что тебя это заинтересует.

Новый взгляд, которым Коичи ее одарил, сделал его похожим на ребенка, несмотря на бороду и усы. Но Лана не пыталась обдурить, даже самую малость, значит, пора поделиться правдой, тем более с ним она как раз собиралась, ведь ей нужен был союзник, а другого кандидата не предвиделось, особенно если Дэн и впрямь убил Кота…

— Коичи, — пауза после имени едва не дотянула до театральной и пришлось поспешно повторить: — Коичи! Бог научил дураков молиться, не сообщив им, что они дураки. И если мы с тобой не закроем последнюю руну-сателлит, то окажется, будто и сам бог дурак, а ему никак нельзя оказаться дураком, понимаешь? — Конечно, он ничего не понимал, она