сказать тебе, так ли все хорошо у тебя будет. Ты вмешалась, и просишь меня вмешаться еще сильнее. Но тогда даже Бог не скажет, как оно пойдет. А я…

Он осекся и с таким удивлением посмотрел на собственные руки, будто видел их впервые.

— Я же теперь ничего не знаю. И не вижу. Подумай, Алина, чего просишь.

— Помощи… Я помощи у тебя прошу. И человечности, Борчи. Хотя бы немного.

Последние слова прозвучали жалко, почти по-детски, но забирать их обратно было поздно.

Старик поднял взгляд, хмыкнув, отчего вопрос, который давно вертелся в моей голове, слетел с языка:

— Ты же не человек?

Я и сама не знала, на что рассчитывала, задавая такое. Едва ли на прямой ответ. Скорее уж на очередную насмешку, уклончивость или его любимое: «сама как думаешь?». Но Борчи неожиданно снизошел до правды.

Да я и без него ее чуяла.

— Был им когда-то... Может, когда-нибудь стану вновь, – похлопав ладонью рядом с собой, он тихо добавил: – Если заслужу...

Глава 58

Наверное, мне нужно было это услышать – его скупое признание. Чтобы убедиться: я не сходила с ума за те редкие встречи между нами, не придумывала лишнего, а и впрямь чуяла правду – он не от мира сего.

Огорошив меня, Борчи умолк.

Впрочем, я и не ждала подробностей: вряд ли этот шайтан сказал бы больше, уступив моим расспросам, открыл бы,ктоон или дажечто. Да и, если подумать здраво, я не особенно рвалась знать сверх положенного, уже понимала: в подобное лучше не лезть. Себе дороже. И все же хотя бы часть своего любопытства стоило утолить, особенно там, где дело касалось меня лично.

Ведь и я сама была не от мира сего…

— Так это наказание – видеть дальше остальных?

— Ну уж точно не милость, – с присущей ему иронией парировал старик, я же приняла приглашение и присела на диван.

— А как это было у тебя? Когда ты прозрел?

— Да так же, как и у тебя, – пока что откровенничал он. – После хвори очнулсязрячим: на этот раз на тридцатой весне моей, а до того чабаном по степи ходил – простым степняком, и силы никакой не имел. Это вот здесь случилось…

И под этим «здесь» он явно имел в виду не только место, но и время – век.

— Сколько их было: «здесь»?

— Ай, много, – Борчи уставился куда-то вверх, зашевелил губами, а потом махнул рукой. – Очень много, Айше. Как и греха… Гордыни моей…

— Что же это получается, и я где-то провинилась? – перебила я. – Раз помню и вижу.

— Может, и провинилась. Но, – он опередил незаданный вопрос, – не бойся: уж чего-чего, а человеческого в тебе хватит с лихвой. Этого куда больше, чем моего – черного. Ты – светлая.

— Как и Гульнара?

— Да. Как и она… Глупая, правда, но что ж тут поделать.

Его «глупая» могло относиться как к девчонке, так и ко мне, но выяснять я не стала, как пока что не стала допытываться, на что Джанибеку такая глупенькая, пусть и симпатичная кыз, да и зачем Борчи их свел. Напротив, задала другой вопрос – в лоб.

— Это ты сглазил хана?

На мне ненадолго застыл его темно-карий взгляд, после чего Борчи шумно выдохнул.

— Нет.

— Но ты виноват?

— Бездействием разве, а в ином – нет.

Я, конечно, радовалась, что он вообще начал отвечать, но одним «нет» сыт не будешь. Тем более кое-какая зоркость была и в моем арсенале, и поверхность я тоже считывала. Давно… Просто не могла или боялась облечь ее в слова. Однако сегодня Джанибек сам дал мне на это право, обмолвившись о своей матери.

— Это сделала Тайдула-хатун?

— Нет…

— Чужими руками сделала? – не унималась я, но после короткого молчания снова получила твердое:

— Нет!

Хорошо хоть Борчи быстро почтил уточнением, не дав мне вспылить.

— Ее прямой вины там нет. Да, она могла бы, но травить сына, во всяком случае в тот год, не собиралась.

— Вот уж радость! – съязвила я.

Услышь я такое еще сутки назад, наверняка бы отреагировала иначе, а сейчас, что и меня саму удивило, лишь хмыкнула. Выходит, хан ошибался наполовину. И его ненависть ко всем этим «проклятым камам», как и страх перед собственной матерью, все равно росли не на пустом месте.

— А ты предвидел, что он сляжет?

— Что-то подобное – да. Не отравление и сглаз, но то, что тяжко заболеет, предвидел.

— И не помешал, – тихо договорила я. – Для тебя это повод был меня из ставки забрать?

— Был.

— А со мной и Гульнару?

— Да, только пошло не по той дорожке, – вновь не отмолчался Борчи. – Я же говорил: не все вижу. Итог один чую, а как к нему выйдет – не всегда. Теперь же и вовсе ослеп, так что