Страж толкает меня вперёд, я не сопротивляюсь. Иду мимо советников, мимо стола, за мной тянется тень — не моя, а их общее решение. Я только ловлю себя на мысли: теперь всё это — не мой выбор, не моя смерть, не моя красота.

Глава 33

Каин

Слышу, как за Селиной захлопывается дверь. В зале будто вдруг становится слишком просторно, холод пробирается под кожу, и я ловлю себя на том, что сжимаю кулаки до боли. Все взгляды уже обращены не ко мне — к полу, к записям, к столу, к своим мыслям. Но я чувствую на себе каждый их невысказанный упрёк.

Я не двигаюсь, спина прямая, будто только это не даёт прогнуться под грузом решения. В висках стучит: ты принял этот приговор сам, Каин. Не Валден, не Совет, не кто-то ещё — ты.

— Совет принимает к сведению, — Валден встаёт, чуть медлит, будто смакует момент, когда власть окончательно перейдет ко мне, — что состояние короля Родена признается официально недееспособным и безвозвратным. Отныне трон Веларрона — без правящего монарха. С принца Каина Эрдана снимаются все обвинения в покушении и заговоре против короля. Совет признаёт за ним полное право на престол. Необходима немедленная коронация.

Лисария откладывает перо, кладёт ладони на стол, медленно поднимает глаза.

— Нужно назначить дату. Чем скорее состоится коронация, тем крепче будет впечатление о стабильности для городов и приграничных провинций.

Я киваю. Это всё — не про меня, а про роль, которую придётся надеть и держать, как меч на вытянутой руке.

Рояна чуть наклоняется вперёд, светлые волосы рассыпаются по плечам.

— Если позволите, Ваше Высочество, — она делает паузу, взгляд цепляется за меня, — мы можем совместить коронацию с заключением брака с…

Я резко поднимаю руку, перебиваю её, не давая договорить.

— Не будет никакого союза с Элмором и тем более не будет никакого брака с их принцессой, — проговариваю жёстко, так, что Лисария вздрагивает. — Принцесса Наэль больше не союзник Веларрона. Корабль сожгли по её приказу, она намеренно спровоцировала этот конфликт. Она хотела не мира, а трона для себя одной. Все союзы, заключенные через неё, считаю расторгнутыми.

На мгновение в зале становится слишком тихо, будто даже стены слушают, как меняется воздух. Лисария опускает взгляд, перо выпадает из её пальцев и падает на стол — лёгкий стук слышен до самого конца зала. Рояна чуть выпрямляется, в глазах — одобрение, но за ним и тревога: перемены пришли слишком быстро.

— Тогда… — осторожно начинает Нейвард, — мы остаёмся без поддержки Элмора.

— Без поддержки, но и без их двойных игр. Я предпочитаю честную войну явному предательству.

— Ваше Высочество… — обращается ко мне Нейвард, наклоняясь вперёд, — вы утверждали ранее, что Майриса объявила союз с эридами. Их называют «оружием», но до сих пор никто не знает, что это значит для армии. Если они будут на стороне Териона — мы столкнёмся с тем, с чем ещё никогда не сталкивались.

Я ловлю на себе взгляды — в каждом угадывается беспокойство, даже у Рояны. Лисария сжимает руки на столе, Нейвард не моргает, ждёт ответа, как приговора.

— Да, — подтверждаю, — Майриса заключила союз с эридами. Теперь у Териона есть то, чего не было ни у одной армии за последние сто лет. Мы не знаем, сколько их. Не знаем, на что они способны, если им дать волю. Королева на конклаве заявила, что эриды усилят её армию не только числом. Она собирается использовать их не просто как воинов. Их главное оружие — не меч, не скорость. Это умение поглощать страх, сомнения, жалость. Она рассчитывает, что её солдаты станут такими же. Мы будем сражаться против армии, в которой каждый воин будет глушить в себе страх, не чувствовать сомнений, не знать жалости.

Я делаю короткую паузу и смотрю на советников. Нейвард медленно проводит рукой по столу, будто взвешивает каждое слово. Рояна перебирает бумаги, словно ищет хоть что-то, что даст надежду. Валден хмыкает, отодвигая стул так, что он чуть не падает. Лисария берёт себя в руки, тянется к перу, чтобы снова записывать предложения, но пальцы дрожат.

— Это хуже любой крепости и любого меча, — добавляю, не понижая голоса. — Если Майриса даст своей армии эридов, они будут действовать, как идеальные исполнители приказов. Они пойдут до конца, без сомнений и жалости к себе, к врагу и к пленным. Такие войска опаснее любых зверей. Если хоть часть армии будет подконтрольна эриду, мы получим врага, который не дрогнет ни при каких потерях. Именно этого хочет Майриса — не просто победы, а армии без человеческой слабости.

Я выпрямляюсь, с усилием удерживая спину прямой. Внешне всё ровно — голос, взгляд, короткий кивок Рояне, но внутри мысли разбегаются, как лошади перед бурей.

Никто ещё из моих людей не воевал против эридов. Не было таких войн. Обычную армию можно запугать, можно сломить, можно вдохновить, если надо. А если на поле будут те, кто ничего не чувствует? Те, кто глушит эмоции так же легко, как тушат огонь водой?

Я помню глаза Селины — холодные, настороженные, не ищущие ни поддержки, ни спасения. Видел, как она смотрит на страдания и не моргает, не пытается даже оправдать себя. Если таких, как она, станет много… если Майриса даст своим солдатам власть этих существ — что тогда? Можно ли остановить армию, которая не боится умереть? Которая не дрогнет перед детьми, не отступит даже тогда, когда всё проиграно?

Медленно провожу пальцем по кольцу, в голове перебираю ходы: сколько людей уйдет на юг, хватит ли провианта, кто рискнет перейти на сторону Майрисы, если она пообещает землю или золото. Валден тихо переговаривается с Лисарией — я слышу только отдельные слова: «армия», «Ксария», «снабжение», «предатели». Каждый из них ждёт, когда я сделаю следующий шаг.

— Сколько у нас времени?

Валден смотрит на меня, чуть прищурившись.

— Недели две. Майриса тянет войска вдоль границы. Она не пойдёт на переговоры. До нас скорее всего дойдут к концу осени — началу зимы. Майриса знает цену времени. Она будет медлить, чтобы измотать нас.

В зале все заканчивается быстро: распоряжения, кивки, новые приказы. Я говорю, что жду доклады по южной границе, прошу список командиров, кто согласен присягнуть без условий.

Но мысли не отпускают. Всё, что слышу —