спросила я тихо, осторожно. — Почему этот город умер?

Зверь отвернулся, снова глядя на руины. Уши опустились, плечи поникли, хвост безвольно лёг на землю.

Что бы ни случилось — это было ужасно. И он это чувствовал или знал наверняка.

***

Первые дома встретили нас запахом — не гнили, это было бы слишком просто. Это был запах времени: пыли, осевшей толстым слоем, камня, крошащегося от старости, забвения, которое въелось в стены и не хотело отпускать.

Мы шли по узкой улице, если это можно было так назвать — скорее тропа между рухнувшими строениями. Камни под ногами были неровными, скользкими от влаги. Я ступала осторожно, держась за стену, когда путь становился особенно узким.

Зверь шёл чуть впереди, но постоянно оглядывался, проверяя, не отстала ли я.

Город был странным — не просто опустевшим, а застывшим. Словно жизнь здесь оборвалась внезапно, в один момент, и всё замерло в последнем вздохе.

В одном из домов я увидела стол, накрытый для еды. Тарелки, чашки, даже ложки лежали на местах. Но еда давно превратилась в пыль, а ткань истлела, оставив только серые лохмотья.

В другом — детскую игрушку. Деревянную лошадку, лежащую на боку у порога. Краска облупилась, но форма всё ещё различима. Чья-то. Когда-то чья-то драгоценная игрушка. Сейчас — просто прах.

Я отвела взгляд, чувствуя, как горло сжимается.

Здесь жили фейри. Семьи. Дети. Они ели, спали, играли. Смеялись. А потом что-то случилось. И они исчезли. Все до единого.

— Что это было? — прошептала я, больше себе. — Война? Болезнь? Проклятие?

Зверь остановился и посмотрел на меня через плечо. Во взгляде плескалась тьма, которой я не видела раньше.

Хуже. Гораздо хуже.

Но прежде чем я успела уточнить, он резко развернулся, глядя в глубину города. Шерсть встала дыбом, из горла вырвалось рычание — низкое, предупреждающее, полное угрозы.

Я замерла напряженно вслушиваясь.

Тишина. Но не пустая — наполненная чем-то, что пряталось в тенях, наблюдало и ждало.

— Мы здесь не одни, — прошептала я.

Зверь медленно кивнул, не отрывая взгляда от теней впереди.

И где-то в глубине города что-то зашевелилось.

***

Звук пришёл первым — не шаги, что-то другое. Царапанье когтей по камню, множественное, словно десятки невидимых существ ползли по стенам, по крышам, окружая нас.

Зверь прижался ко мне ближе, загораживая собой, и рычание усилилось.

Готовься бежать.

Я напряглась, вглядываясь в тени между домами, пытаясь разглядеть источник звука. Ничего — только тьма, сгущающаяся, движущаяся, словно живая.

А потом я увидела их.

Тени отделились от стен — не метафорически, буквально отделились, обрели форму, плотность, стали реальными.

Фигуры. Десятки фигур, скользящих из-за углов, выползающих из дверных проёмов, спускающихся с крыш бесшумно, словно дым.

Они были неправильными.

Слишком высокими. Слишком тонкими. Конечности слишком длинные, сочленения изгибались под углами, которых не должно быть у живых существ. Головы склонялись набок, словно шеи были сломаны.

А лица... у них не было лиц.

Только гладкая поверхность там, где должны быть черты — серая, как камень, и пустая, как могила.

Но они видели. Как-то видели, потому что головы поворачивались в нашу сторону, отслеживая каждое движение.

Холод ударил в спину с такой силой, что на мгновение я не могла шевелиться.

— Что это? — выдохнула я.

Зверь не ответил. Только отступил на шаг, заставляя меня двигаться назад вместе с ним.

Существа не приближались. Просто стояли — неподвижные, безликие, окружив нас кольцом.

Одно из них шагнуло вперёд — движение было неестественным, дёрганым, словно кукла на нитках. Остановилось в нескольких метрах, склонило голову набок и открыло рот.

Не было губ. Просто щель появилась там, где должен быть рот — чёрная, зияющая дыра в гладкой поверхности.

Из неё вырвался звук — не крик, не стон. Что-то среднее: протяжное, тягучее, полное тоски и отчаяния, пробирающее до костей.

Остальные тени подхватили.

Десятки ртов открылись одновременно, и вой наполнил каньон, отразился от каменных стен, множась, усиливаясь, пока не стало казаться, что воет сам город.

Я зажала уши ладонями, но звук проникал сквозь пальцы, впивался в разум.

Боль. Это была чья-то боль, материализовавшаяся в звуке.

Зверь развернулся — резким движением, массивным телом толкнув меня назад. Я споткнулась, едва удержав равновесие, и в следующую секунду из его горла вырвалось рычание — низкое, гортанное, первобытное. Звук был настолько угрожающим, что мурашки пробежали по коже волнами, а в животе всё сжалось от инстинктивного страха.

Существа замерли на бесконечное мгновение, воздух застыл, наполненный напряжением. А потом они двинулись. Все сразу.

Скользили по земле, по стенам, по крышам — бесшумно, быстро, текуче, словно жидкая тень. Безликие головы повернулись в нашу сторону, и хотя у них не было глаз, я чувствовала их взгляд — холодный, голодный, цепляющийся за душу ледяными крючьями.

Дыхание сбилось.

Зверь рыкнул громче, яростнее и боком толкнул меня в сторону. Сильно. Настойчиво. Направляя к узкому проходу между разрушенными домами.

Бежать. Сейчас.

Я рванула, не думая, не оглядываясь — просто бежала в узкий промежуток между стенами, спотыкаясь о камни и обломки, царапая ладони, когда приходилось опираться. Сердце колотилось бешено, лёгкие горели.

Они следовали — по стенам, по земле, по крышам. Везде. Окружали, сжимали кольцо.

Я бежала быстрее, игнорируя боль, жжение, царапины, оставляющие кровавые следы.

Доверяя ему. Доверяя, что он не даст им добраться до меня, что прикроет спину, что не оставит.

Даже здесь. Даже сейчас.

Звук его рычания за спиной был единственным, что удерживало панику от полного захвата сознания.

Одно из существ протянуло длинную, костлявую руку с пальцами, которых было слишком много. Коснулось моего плеча, и холод обжёг через ткань туники. Я вскрикнула, дёрнувшись вперёд.

Зверь рванул и бросился на него. Челюсти сомкнулись на руке существа, и оно рассыпалось — не закричало, не истекло кровью. Просто развалилось на части, превратилось в серый пепел, который рассеялся в воздухе.

Но остальные продолжали наступать.

— Бежим! — крикнула я.

Проход вывел нас на площадь — круглую, вымощенную камнем, окружённую полуразрушенными зданиями. В центре возвышался фонтан — давно пересохший, чаша растрескалась, статуя обезглавлена.

Зверь метнулся к противоположной стороне, где виднелся ещё один проход, но замер. Остановился так резко, что я едва в него не врезалась.

— Что... — начала я и осеклась.

Из прохода выползали новые существа. Десятки. Безликие, бесшумные, неумолимые.

Я обернулась. За спиной — те, от кого мы бежали. Справа, слева — ещё больше.

Мы в ловушке.

Зверь прижался ко