его торсе — извивались по рукам, по груди, пульсировали слабым золотым светом, как живые.

А ниже, за краем обрыва, где его тело было скрыто от моих глаз...

Но я знала. Каким-то животным инстинктом, который не подчинялся логике, я знала, что под моим взглядом ничего не скрыто. Никакой одежды. Никакой защиты. Просто он — обнажённый, уязвимый и абсолютно неуязвимый одновременно.

Потому что он — король. Хищник. Сила природы.

И он держит меня, не давая упасть.

— Рован... — прошептала я, и имя вырвалось с трудом, прилипло к горлу, как застрявший осколок стекла.

Его челюсть напряглась ещё сильнее, и в глазах полыхнуло что-то тёмное.

— Не говори, — выдохнул он напряжённо, и каждое слово давалось с усилием. — Даже не думай говорить. Просто... дай мне вытащить тебя.

Боль взорвалась ещё сильнее, когда он начал тянуть вверх. Я закричала — не смогла сдержать, крик вырвался сам, пронзительный, разорвал горло. Мир заплясал перед глазами белыми вспышками, в ушах зазвенело. Плечо скрипело, суставы протестовали, мышцы разрывались от чудовищного напряжения.

Но он не остановился. Не ослабил хватки. Тянул меня вверх, медленно, неумолимо, и я видела, как напряглись мышцы на его руках, как выступили вены, как лицо исказилось от усилия.

Он рычал — низко, яростно, не на меня, на саму ситуацию, на необходимость причинять мне боль, чтобы спасти.

А существа внизу вопили. Их безликие головы задрались вверх, и из щелей-ртов вырывался тот же протяжный, жалобный стон, что слышался раньше.

Не приближались, а просто смотрели.

Ждали.

Словно знали, что гравитация сделает работу за них, что рука соскользнёт, что он не удержит, что я всё равно упаду.

Но Рован держал.

С такой силой, с такой решимостью, словно сама смерть могла прийти, потребовать меня, но получила бы отказ.

Моя грудь наконец показалась над краем. Потом живот. Бёдра.

Он рванул последний раз — резко, яростно — и моё тело вылетело на твёрдую землю, рухнуло на камень рядом с ним.

Боль ослепила на мгновение — белая, чистая агония, которая выбила весь воздух из лёгких.

Я лежала, хватая ртом воздух, чувствуя, как мир качается, как сознание пытается ускользнуть, спрятаться от боли.

А потом почувствовала его руки — большие, горячие, осторожные — которые переворачивали меня на спину, проверяли пульс на шее, смахивали волосы с лица.

— Мейв, — голос прорезал туман, резкий и командный. — Открой глаза. Смотри на меня.

Я заставила веки подняться — тяжёлые, словно налитые свинцом.

И снова увидела его лицо — так близко, что ощущала дыхание на своей коже, горячее и рваное.

Медные волосы растрепались, падали на лоб и щёки спутанными прядями. Лицо было бледнее, чем я помнила, с тёмными кругами под глазами. Губы сжаты в тонкую линию. И глаза — боги, эти глаза.

Янтарные, горящие, полные такого облегчения, такого ужаса от того, что чуть не случилось, что сердце болезненно сжалось.

— Ты... — начала я хрипло, но слова застряли в горле.

Его пальцы легли на мои губы — мягко, но непреклонно.

— Не сейчас, — прошептал он, и голос дрожал. — Не говори ничего. Просто... дыши. Ты в безопасности.

Вой внизу усилился, и Рован резко дёрнул головой в ту сторону.

Существа начали карабкаться по скале — медленно, неуклюже, но упорно. Безликие головы повёрнуты вверх, к нам.

Рован поднялся — плавно, изящно, каждое движение было воплощением смертоносной грации — и я наконец увидела его полностью.

Сердце пропустило удар.

Он был... прекрасен.

Не просто красив — прекрасен так, что смотреть было почти больно, как на солнце, как на пламя, обещающее тепло и сожжение одновременно.

Широкие плечи, сужающиеся к узкой талии. Мускулистая грудь, покрытая янтарными рунами, которые светились мягким золотом. Живот с рельефными мышцами, ведущими взгляд ниже...

Я резко отвела глаза, чувствуя, как кровь ударила в лицо.

Но периферийным зрением я видела — не могла не видеть — силуэт, линии, тени. И метку. Ту самую, что я оставила на нём в ночь Самайна, обвивающую его плоть живыми линиями.

Связь. Она всё ещё была. Слабая, растянутая расстоянием между мирами, но не разорванная.

Никогда не разорванная.

Рован наклонился, подхватил меня на руки — легко, будто я ничего не весила — одним плавным движением, и боль в плече взорвалась с новой силой, выбивая крик из груди.

— Прости, — прошептал он, прижимая меня к груди, и голос был таким мягким, таким искренним, что слёзы жгли глаза. — Прости, мне нужно... портал. Мы должны уйти отсюда. Сейчас.

Он развернулся к мерцающему проходу между мирами — всего несколько шагов, так близко — и побежал.

Я прижалась к его груди, зажмуриваясь от боли, чувствуя жар его кожи, стук сердца под ухом — быстрый, мощный, живой. Запах окутал — знакомый, пьянящий. Корица и дым. Осенние листья. Он.

Зверь. Рован. Один и тот же всё это время.

Мысль пробилась сквозь туман боли, и желудок скрутило от смеси ужаса и чего-то ещё — чего-то, что я отказывалась называть.

Я спала с ним рядом. Прижималась. Доверяла. Плакала в его шерсть. Гладила. Благодарила за то, что он остался.

А он был Рованом всё это время.

Королём, от которого я бежала. Которого ненавидела. Которого... которого...

Мир взорвался светом.

Портал поглотил нас — вспышка белого, золотого, серебряного, все цвета одновременно, ослепляющие, выжигающие зрение. Гравитация исчезла, потом вернулась, потом снова ускользнула. Желудок взметнулся к горлу, в ушах оглушительно зазвенело.

Но руки Рована не ослабли ни на секунду. Он прижимал меня к себе так крепко, что рёбра протестовали, но в этой хватке не было жестокости — только отчаянная потребность защитить, не дать мне снова потеряться.

А потом — удар.

Твёрдая земля под ногами Рована. Реальность, материальная и стабильная.

Он споткнулся — шаг, другой, балансируя, держа меня, не давая упасть.

Когда мир перестал вращаться, я медленно открыла глаза.

И сердце пропустило удар.

Мы были в лесу. Живой мир. Настоящий.

Слёзы жгли глаза, но я не дала им пролиться.

Рован медленно опустился на колени, бережно укладывая меня на мягкий мох у корней огромного дуба. Его ладони подрагивали — едва заметно, но я видела, чувствовала эту дрожь, когда он отпускал меня.

От истощения? От облегчения?

Он сел рядом, тяжело дыша, и откинул голову назад, прислоняясь к стволу дерева. Закрыл глаза. Грудь вздымалась и опускалась в рваном ритме, пот блестел на коже, стекал по вискам, по шее, скатывался по груди вниз,