тихо подтвердила я. — В течение их клятвенно обещаю не лишаться чувств и не засыпать навечно.

Рейнмар прищурился, снова склонился и прошептал мне на ухо ещё несколько слов, от которых мурашки пошли по телу:

— В кладовке я нашёл окорок. Будешь?

О боги, и я ещё думала, что этот мужчина не способен понять женщину!

За то недолгое время, что я проспала у очага с кошками, Рейнмар совершенно по-походному навёл порядок в «лагере». Определил на просушку моё платье и прочие деликатные предметы гардероба, а также собственную рубашку и носки, предварительно отжав и расправив вещи. Мои туфельки и его сапоги выстроились в ряд у огня, причём на обуви не осталось ни пятнышка дорожной грязи.

Его рубашка уже подсохла и Рейнмар натянул её обратно, на что я разочарованно вздохнула.

— Кофе нет, но я обнаружил в жестянке травяной сбор, пахнет хорошо. И да, ещё…

— Мясо, — сверкнула глазами я.

Рейн одобрительно хмыкнул. Двух вяленых окороков хватило и нам, и кошкам.

Я выглянула в окно: ливень всё хлестал, словно наверху забыли выключить нужную кнопку. Вокруг дома уже образовалось небольшое озерцо. Вместо дороги, должно быть, уже река. Если стихия не успокоится, выбираться отсюда уже вплавь придётся.

— Так ты не ответил: надолго обычно такие грозы?

— Сутки, двое, — вздохнул Рейнмар. — Проблема в том, что заранее их предсказать невозможно.

— Эпическая сила… Это ты хочешь сказать, что ночевать прямо здесь придётся? Ты же понимаешь, что, как человек честный, после этого обязан будешь на мне жениться?

— Но… — растерялся граф. — Я же ничего такого не собираюсь с тобой…

— А жаль, — разочарованно шмыгнула я.

— Эхения! А… это ты опять так шутишь, я понял. Но именно об этом и я хотел поговорить. Ещё вчера, но ты не стала слушать, вот и пришлось… В общем, то, что я услышал из вашего разговора с Триалесом… ну, про то, чтобы ты… это когда король предложил тебе…

— Рейн! Знаешь, я вот тоже не пойму, как офицер королевского полка умудряется держать железной хваткой за горло половину дельцов Шенлина, но при этом двух слов связать не может и мямлит, стоит ему оказаться перед голой девицей в волчьей шкуре!

Арранис быстро отвёл взгляд от плечика, с которого эта самая шкура немного съехала, и выпалил:

— Эхения, ты не можешь преждевременно сдаться!

— Это ещё почему? — удивилась я такому повороту. — Тебе же только на руку.

— Это неправильно, — твёрдо ответил он. — Я рассчитывал на честный спор, а не на лёгкую победу.

— Вот как? Но ты ведь и так изначально не признавал и малейшей вероятности моего выигрыша. Если рассудить по-твоему, то раньше, позже — результат не изменится…

— Хорошо, тогда скажу так: мне интересно наблюдать за твоей работой в отеле. Я уже почерпнул несколько новых идей и рассчитываю узнать что-нибудь ещё.

— Так я тебе Кх’хрума и братьев Кирс-Анофф в наследство оставлю; это, в основном, идеи моих сотрудников, а не мои. Есть ещё доводы, чтобы я продолжала? Потому что у меня как раз есть весомые причины, чтобы поскорее всё это закончить.

— Это всё потому, что тебе надо замуж? — тихо спросил он. — Я помню, ты говорила. Что не хочешь, но надо. И как можно скорее. Эхения, тебе совсем без разницы, за кого?

— Ну, его величество — не такое уж и «без разницы», не находишь? — усмехнулась я. — Других вариантов-то всё равно нет. Ты же свято веришь в свою победу. Так что, действительно, чего тянуть: через три недели проиграю или сама сейчас сдамся. Или… ещё какие-то причины есть? Право, не будь ты Рейнмаром Арранисом, я бы даже на секунду подумала, что ты просто не хочешь, чтобы я выходила за Триалеса…

— Да, не хочу! — неожиданно признался он.

— Ну, моё замужество нашему дальнейшему сотрудничеству не помеха, чего так переживать…

— Я вовсе не из-за этого переживаю, Эхения! Просто ты мне… я… Пожалуйста, не торопись с этим!

Такая откровенность немного выбила из колеи. Потому что впервые у графа задаваки желания были связаны не с выгодой и знаниями, которые он мог получить от меня, а со мной лично.

На самом деле я уже всё решила, пусть отпуск пошёл совсем не так, как я запланировала. Загадала сразу после того осторожного поцелуя, которым Рейнмар хотел снять с меня выдуманное проклятие.

Если до возвращения в Шенлин моя душа вылетит ещё раз, хоть на минуту, то прекращаю всё это моментально. Замуж навсегда, даже за такого прекрасного мужчину, как Триалес, — это не шутки, конечно. Но ради герцогов, ради кошек, ради того, чтобы с гарантией остаться в этом волшебном мире, я пойду и не на такую жертву.

Если же не вылетит ни разу, то ещё побултыхаюсь. В конце концов, странный сон подкинул мне одну отличную идею для отеля…

Но графу ничего этого я, конечно, не сказала. Только улыбнулась в ответ на его сосредоточенный и донельзя серьёзный взгляд.

— Я ещё подумаю. Не-не, рубашку