даже не заметил чернобурку, а спустившись в столицу царства Вэнь, обнаружил, что аура Небесного императора далеко отсюда.

– Что об этом говорится в Небесном Дао? – продолжала посмеиваться Су Илань. – Полагается личному телохранителю Небесного императора обгонять оного?

Ли Цзэ с укором на неё посмотрел, потом бросил взгляд на дворцовый сад и увидел, что из кустов торчит голова черепахи. Причём у неё такое недовольное выражение морды, что Ли Цзэ безошибочно узнал в черепахе Угвэя. Черепаха старательно притворялась, что не замечает направленного на неё взгляда.

– Кто-то всё же явился раньше нас, – пробормотал Ли Цзэ и тут сообразил, почему Черепаший бог так недоволен: тоже, верно, почувствовал ауру Хуанди и примчался в мир смертных, а Хуанди-то и не нашёл. Это открытие несколько приободрило Ли Цзэ.

– Дедуля! – раздался в саду восторженный вопль, и скоро Ли Цзэ уже обнимал Мин Яна.

На Су Илань Мин Ян поглядел с некоторой опаской, зная, что если назовёт её «бабулей», то этот день станет последним в его жизни, и приветствовал её робким: «Шэнь-Су». Су Илань снисходительно потрепала его по щеке.

– А ты как будто ещё вырос, – заметила Су Илань, – с тех пор как мы в последний раз виделись?

Мин Ян действительно был юношей рослым: он пошёл в мать и уже почти догнал Ли Цзэ, а Су Илань так и вовсе перегнал.

– Что нового во дворце? – спросил Ли Цзэ, приобнимая внука за плечи. Су Илань предпочла превратиться в змею и спрятаться у Ли Цзэ на груди, потому что переход между мирами её утомил.

– А, ничего, – отозвался Мин Ян. – Матушка с отцом опять поссорились.

– Из-за чего на этот раз? – нисколько не удивился Ли Цзэ. Эти двое постоянно ссорились.

Мин Ян приподнял и опустил плечи:

– По какому-нибудь пустяку, наверное. Я не спрашивал. Когда матушка в таком расположении духа, лучше не попадать к ней под горячую руку.

Су Илань едва слышно засмеялась.

Мин Ян между тем рассказал, что оба дядюшки – он так называл Чжу Вансяна и Ван Жунсина – отправились в паломничество к Горе-с-могилой, которое совершали каждый год в день своего воссоединения после тысячелетнего испытания перерождениями. А небесные деды – так он называл богов войны – спустились ещё месяц назад и расквартировались во внутреннем дворце. Богам войны предстояло охранять дворец во время подписания мирного договора, поэтому они явились загодя, чтобы, как они сами выразились, «изучить периметр». Правда, рекогносцировку[7] они провели в первый же день, а теперь только устраивают пирушки и докучают придворным дамам, которые, впрочем, так и ждут, когда к ним пристанут, а некоторые и сами напрашиваются, потому что боги войны прибыли в лучших из своих обличий – все блистательные воины своего времени, ну как тут не напроситься? Ли Цзэ выругался и сказал, что сейчас же разгонит всё это безобразие, но, как оказалось, боги уже почуяли его возвращение и встретили его чинно-благородно, каждый на своём посту, не подкопаешься. И Ли Цзэ махнул на них рукой: у него и без них других дел полно было.

Краем глаза Ли Цзэ заметил, что черепаха выбралась из кустов и по-шпионски ныряла то в одну клумбу, то в другую, чтобы остаться незамеченной и одновременно следовать за ними. Вид у черепахи был уже не такой недовольный, как до этого. Ли Цзэ предположил, что Черепаший бог был рад узнать, что кто-то явился во дворец раньше него. Так и оказалось. Подобрав удачный момент, Черепаший бог превратился в человека, с напускной неспешностью зашагал по дорожке и небрежно окликнул их:

– А, Ли Цзэ, и ты здесь?

Ли Цзэ было не привыкать. Он сделал вид, что несказанно удивлён, и представил Черепашьего бога Мин Яну, который во все глаза смотрел на этого чудного старика с черепашьим панцирем на спине.

– Хорош, хорош, – одобрительно сказал Угвэй, похлопав Мин Яна по плечу, – давненько я полубогов не встречал. Если ты его хорошенько выучишь, Ли Цзэ, он сможет вознестись ещё до года становления. Какие у него добродетели?

Мин Ян страшно смутился, потому что услышал, как заливисто засмеялась Су Илань у Ли Цзэ за пазухой. Ли Цзэ не моргнув глазом ответил:

– Любознательность.

– Пытливый отрок, – воодушевился Угвэй, – хорошо, очень хорошо. Будет время, я сам обучу его паре-тройке премудростей. Я, знаешь ли, самого Небесного императора учил.

На Мин Яна это, конечно же, произвело впечатление. Ли Цзэ сделал ему знак, и юноша ответил на предложение Черепашьего бога почтительным поклоном. Угвэй с прежней благосклонностью покивал и степенно отправился по дворцовой дорожке во внутренний дворец, чтобы поглядеть на выстроенный богами и небесными зверями павильон.

– Бедная старая черепаха, – искренне посочувствовал ему Ли Цзэ, – он ещё не знает, что его ждёт.

– Да ладно тебе, дедуля, – залившись краской, воскликнул Мин Ян. – Я уже целых три дня не попадал в переделки!

– Целых три дня, – непередаваемым тоном повторила Су Илань, продолжая хихикать.

– Новый рекорд, – совершенно серьёзно подтвердил Ли Цзэ. – Ты, верно, был занят чем-то интересным?

Мин Ян долго отнекивался, но потом неохотно признался, что все эти три дня просидел взаперти в амбаре, потому что забрался туда тайком от слуг, чтобы проверить, не завелись ли там призраки, а дверь захлопнулась.

– И тебя не искали? – недоумённо вскинул брови Ли Цзэ. Однако он тут же догадался, что Анъян, которая, как богиня, могла даже иголку в стоге сена одним мановением пальца отыскать, наверное, специально не отпирала дверь три дня, чтобы отучить Мин Яна совать любопытный нос куда не следует.

Но воспитательные меры действия не возымели. Когда к Ли Цзэ подбежал один из дворцовых стражей и доложил, что гости начали прибывать, глаза Мин Яна засверкали и он стремглав помчался к воротам, чтобы поглядеть на прибывших. Ли Цзэ собирался попросить Су Илань приглядеть за внуком, но тут обнаружил, что белая змея уже деловито ползёт по дорожке следом за Мин Яном и уж точно не затем, чтобы приструнить его. Кто бы приглядел за самой Су Илань! Зная её характер… Ли Цзэ вздохнул и пошёл за ними куда как поспешно. Кто знает, кто из гостей явился первым.

[845] «Со старым демоном и сам бог не сладит!»

Три старых демона столкнулись у ворот дворцового комплекса и вот уже четверть часа переругивались: каждый полагал, что опередит других, но всех троих угораздило явиться одновременно, и теперь они оспаривали друг у друга право первым перешагнуть через порог. Наследники Великих семей предпочли стоять в сторонке и не вмешиваться: всё