что на это не решусь, чтобы не нарушить столь старательно поддерживаемый мир.

– Очень за тебя рада, – сказала я. – Похоже, Гарлот стал тебе настоящим домом.

– Так и есть, – ответила она. – Мы с мужем искренне надеялись, что ты примешь наши приглашения погостить. Но я знаю, что жизнь королевы накладывает множество обязанностей.

– Приглашения? – озадачилась я. – Я ничего не получала.

– Я посылала четырех гонцов, в разное время. Они сказали, что их развернули у ворот. Возможно, они просто приехали не в тот замок. – В голове у меня заметались вопросы, но Элейн коснулась моей щеки, возвращая в реальность. – Дорогая Морган, если бы я знала, что ты тут будешь, устроила бы все иначе. А так, боюсь, мы уже уезжаем.

– Но мы едва повидались! Разве верховный король не ждет вас на пиру?

– Мой супруг поклялся королю Артуру в верности уже несколько месяцев назад и получил разрешение уехать сразу после коронации. У нас есть на то уважительная причина. – Она положила ладонь на обтянутый тканью животик. – Мы, по воле Господа, третьего ждем. Когда вернемся в Гарлот, мой срок будет уже близок.

Теперь я заметила под слоями материи изменения в ее фигуре, хотя живот казался довольно плоским и широким; Элис сказала бы, что моя сестра ждет девочку. Я снова обняла Элейн.

– Поздравляю. Ты героиня, что вообще решилась на путешествие.

– Средние месяцы самые легкие, тогда и настроение хорошее, и сил полно. А вот в самом начале я бы никуда ехать не захотела, у меня всегда слабость такая, подташнивает от любого запаха и в сон все время клонит. Даже от вина никакого удовольствия. Да ты и сама скоро узнаешь, я уверена. – Она непринужденно поцеловала меня в щеку, и эта ее непосредственная прямота, как всегда, помогла мне почувствовать себя лучше. – А когда я благополучно разрешусь от бремени и ворота Гарлота снова откроются, обязательно приезжай. Племянникам и племянницам наверняка понравится очаровательная тетушка Морган. До свидания, сестричка дорогая.

– До свидания, – сказала я ей вслед.

Элейн направилась к своему мужу, который нежно улыбнулся ей, а она ласково коснулась ладонью его лица и легонько поцеловала. Затем они рука об руку пошли прочь и скрылись в толпе. Погруженная в думы, я оглянулась и увидела, что Элис уже возле входа и машет мне, освещенная солнечными лучами.

– У тебя календарь с собой? – спросила я, подойдя к ней, имея в виду маленький переплетенный томик, в котором она записывала для меня всевозможные события моей королевской жизни.

– Где-то в вещах, – ответила она. – А что?

– Мне нужно, чтобы ты проверила для меня одну вещь.

Глава 46

Большой зал был полон народу, люди то и дело останавливались полюбоваться богатыми драпировками и раззолоченными потолками. Свежие цветы каскадом свисали с крашеных стропил, наполняя воздух теплой сладостью вавилонских садов. В дальнем конце помещения три круглых окна высоко в стене отбрасывали снопы солнечного света туда, где, как я предполагала, должно было находиться возвышение и трон.

– Потрясающие гобелены, – сказала Элис, указывая на выразительное изображение Саломеи, исполняющей свой роковой танец.

Под гобеленом стоял Уриен, вокруг толпились его ближайшие рыцари, все они жарко спорили. Я наблюдала, как муж машет руками, убеждая в чем-то своих людей, и гадала, не зависит ли моя судьба от этих непонятных споров. Внутри у меня снова все содрогнулось.

– Постой тут, – сказала я Элис, – а я найду матушку.

Работая локтями, я двинулась сквозь толпу. Ближе к середине зала она стала редеть по мере того, как гости занимали свои места. Я пробежала глазами вдоль длинных, застеленных шелком и украшенных цветами столов, ища золотистый ореол матушкиных волос и гадая, не следует ли высматривать корону. Но я не преуспела в своих поисках, потому что тут общее внимание привлек громкий звук труб. Люди подались вперед в стремлении получше разглядеть только что коронованного короля.

Но первым появился совсем другой человек. Дверь сбоку от помоста отворилась, и через нее крадучись, как зимний волк, вошел Мерлин. Он сильно поседел, но в остальном не изменился. Мне снова стало не по себе, хотя ощутила я не ожидаемое отвращение, а страх, острый и холодный, как игла. Взгляд колдуна метнулся по залу и остановился на мне как раз в тот миг, когда герольд возвестил появление Артура, верховного короля всея Британии, и тот поднялся на возвышение под звуки громовых аплодисментов.

Я наблюдала, как он идет в горностаевой мантии и короне, окруженный ангельским сиянием, и сразу поняла, почему лорды и рыцари, за плечами которых был многолетний опыт правления, сложили к его ногам свои мечи. Называть его мальчиком-королем было просто глупо; высокого и сильного, с достаточно широкими плечами, чтобы вынести на себе все заботы нации, которые теперь на него навалились. Его невозможно было представить ребенком и уж тем более новорожденным, который явился в этот мир кричащим и окровавленным, как и каждый из нас.

Но когда-то и он был таким, и в одно жестокое, ошеломляющее мгновение я вдруг все поняла.

«Мой господин король вложил в вас ребенка, леди Игрейна, и он родится живым».

«Я слышала плач младенца».

«Почему этот юноша, почему именно сейчас?»

Я видела человека с серебристыми глазами, статью и золотыми волосами моей собственной матушки. Крик, который я услышала тем далеким мартовским утром, мне не пригрезился: обладатель этой внушительной царственной фигуры был тем самым пропавшим сыном королевы Британии Игрейны, унесенным в куче тряпья и клубах магического тумана колдуном и его рыжеволосой помощницей.

Тогда мне не хватило ума понять все это, но сейчас достаточно было одного взгляда на Артура, чтобы не осталось никаких сомнений. И где-то в зале была моя матушка, которая тоже смотрела на него. Я должна была найти ее.

– Король Гора Уриен и его леди-королева, предстаньте перед верховным королем! – раздался крик герольда.

В задней части зала началась суета, и я увидела, как сквозь расступающуюся толпу пробирается Уриен. Заметив меня, он оскалился и сделал нетерпеливый знак подойти, будто я была причиной обрушившегося на него несчастья.

– Где, черт побери, ты была? – рявкнул он, когда я взяла его под руку. – Кровь Господня, надо было оставить тебя в Чэриоте.

От его тона внутри у меня что-то полыхнуло так, что покраснела шея.

– Это правда, что ты все эти годы не пускал меня к сестре, – прошипела я. – отклоняя приглашения из Гарлота?

– Понятия не имею, о чем ты. Кто тебе такое сказал?

– Ради Бога, перестань мне врать.

– Тебе не кажется, что сейчас есть куда более насущные вопросы, чем эта чушь о сестрах? – спросил он сквозь сжатые зубы. – На кону судьба