Я так пристально разглядывала его, что он невольно и сам скосил взгляд, проверяя, все ли в порядке с его комбинезоном.

— Добрый день, лирра, — произнес он приятным баритоном, присаживаясь на стул рядом с кроватью. — Позвольте представиться: старший следователь ВСБ по особо важным делам Дэмиан Левицкий. Могу я задать вам пару вопросов?

— Какой-какой следователь? — я снова хихикнула. Внутри уже начинала зарождаться истерика.

Лейры обменялись понимающими взглядами.

— Вы знаете, где находитесь? — заговорил следователь мягко и участливо, как с ребенком.

— В коме, — бодро ответила я. — Или в сумасшедшем доме, тоже вариант.

Ослепительно-белые брови лейра Левицкого взлетели вверх, а я уставилась в его потрясающие глаза, переливающиеся всеми оттенками зеленого.

— Вы находитесь в медблоке космической станции "Гермес". Ботмобиль вашего отца потерял управление и сорвался с воздушной трассы. Ваши родители погибли на месте, а вам неимоверно повезло. Спасатели чудом сумели извлечь вас из того куска металла, в который превратился ботмобиль после падения с высоты в сто метров.

Ничего себе у меня фантазия разгулялась! Не пойму только, что откуда взялось? Я же кроме гламурных журналов больше ничего не читаю, а по телевизору одни реалити-шоу смотрю, да передачи типа "Среды обитания".

Но этот странный субъект неизвестного происхождения так уверенно рассказывал мне о том, что я на какой-то космической станции, да еще и родителей сюда приплел, что я невольно засомневалась. Хотя отец мой канул в неизвестность, когда мне было всего пять лет, а мать — нынче бодрая старушка — не так давно скооперировалась с подругами и в начале месяца махнула на черноморский курорт.

— Мы смогли частично восстановить искин ботмобиля. Он зафиксировал искусственные повреждения в системе автоуправления. Кто-то нарочно повредил личный транспорт вашего отца. Вы понимаете, что это значит?

— Нет, а что? — этот субъект начинал меня пугать.

— Это значит, что на вашу семью было совершено покушение. Скажите, у вашего отца были враги?

Я задумалась.

— А кто мой отец? — спросила ради интереса.

Мужчины снова переглянулись.

— Скажите, вы помните, как вас зовут? — произнес врач, нахмурив синие брови. — Сколько вам лет?

— Эм-м? — я уставилась на него во все глаза. Сказать, что меня зовут Татьяна Рыбкина? А вдруг у местных дам в ходу зубодробительные эльфийские имена, и мое простое русское выбьется из общего колорита? А про возраст у женщин вообще спрашивать неприлично. — Не помню…

— Вас зовут Эмитьянна Дизраелли, и вам двадцать пять лет, — просветил меня Нурран.

— А ваш отец был заместителем чрезвычайного посла с планеты Гораукан, — добил Левицкий.

Я закрыла глаза и попросила боженьку вернуть меня туда, откуда взял — на пустынный перекресток, под колеса фуры. Потому что лучше остаться без ног, но при своем уме, чем со здоровыми конечностями, но при этом повредить мозги.

То, что видели глаза и слышали уши, не укладывалось в сознании.

"Так, Татьяна, ты дама прагматичная, в чем-то даже меркантильная, особым романтизмом и фантазиями не страдаешь, по крайней мере, никогда такого не замечала за собой", — я старалась рассуждать логично, но меня уже начинало потряхивать от всей этой ситуации. Я не могла, я отказывалась верить в то, что все это правда. Мозг лихорадочно щелкал своими шестеренками, перебирая возможные варианты ответов: первое — я сошла с ума; второе — мне это снится; третье — это чей-то гнусный розыгрыш.

Как утопающий за спасательный круг, я ухватилась за последнюю мысль:

— Это какое-то шоу, да? Типа "Вас заказали"? Где камеры? Куда улыбаться? — губы сами растянулись так, что заныли щеки.

— Да, лирра Дизраелли, похоже, что вас заказали, — следователь одарил меня тяжелым взглядом без тени усмешки, и этот взгляд оказался последней каплей.

Он не шутил, он просто смотрел на меня, буравя зелеными глазами, и я почувствовала, как под этим взглядом у меня внутри все сжимается от страха. Паника подступила к горлу, перехватила дыхание плотной, удушающей волной. По спине пробежал холодок, поднял дыбом волосы на затылке.

— Ничего не понимаю, — прошептала я еле слышно. — Вообще ничего! Объясните, что происходит? Где я? Чья это шутка?

"Я сплю… я сплю… я сплю…" — равномерно тикало в голове в такт ударам сердца. Но это был не сон.

"Может, меня похитили какие-нибудь извращенцы? Накачали наркотой, а сейчас начнут домогаться и требовать выкуп?"

Невольно вспомнился заветный счет в банке и пара депозитов, на которых я самозабвенно копила деньги на сытую старость.

Глаза заволокло слезами. Отдавать свои "кровные" не хотелось, хотя на них еще никто не претендовал.

Я подняла руку, желая смахнуть слезы, и остолбенела. Моя рука, моя любимая холеная ручка с пухлыми пальчиками, украшенными дорогущим маникюром, исчезла! Теперь у меня была узкая вытянутая ладонь, длинные пальцы пианистки и острые миндалевидные ногти, словно выкрашенные перламутром.

Все это можно было еще пережить, если бы не одно "но". Точнее два.

Вытянув из-под одеяла вторую конечность, я сложила их вместе. Полюбовалась. Потом повернула внутренней стороной вверх и издала истерический смешок. Тыльная сторона обеих рук, начиная от основания ногтей, была покрыта тонкими серебристыми прожилками, напоминавшими рисунок на теле змеи. А кожа на внутренней стороне и ладонях оказалась тонкой, нежной и при этом абсолютно нереального голубого оттенка! Ну прямо как у индийских богов из «Махабхараты»!

— Зеркало! — выдала я, отмерев.

Мне тут же протянули небольшую коробочку размером с ладонь. Услужливо щелкнула крышка. На плоской платформе, напоминавшей графит, заискрились, сливаясь, тонкие лазерные лучи.

Через секунду образовалось нечто вроде серебристо-матового экрана, в котором отражался кто угодно, только не я.

Глава 2

На меня смотрело довольно милое лицо сердечком, с острым подбородком и высокими скулами. У него были тонкие рыжие брови, темные длинные ресницы и выразительные глаза, вытянутые к вискам. Ровный нос и пухлые губы, из-под которых выглядывал неправильный прикус.

Я приоткрыла рот и чуть не заорала от неожиданности. Потому что из него показалась пара симпатичных клычков и темно-синий, как у чау-чау, язык.

А вдоль лица и шеи, от самых висков, змеились две дорожки из гладкой серебристой чешуи, точно такой же, как на руках.

Волос я не видела. Они были тщательно убраны под шапочку из эластичного материала, подозрительно напоминавшую те, что одевают пловцы в бассейнах.

Уши тоже заставили понервничать. Маленькие, аккуратные, плотно прилегающие к голове, они отличались от человеческих полным отсутствием мочки и длинными, по-эльфийски вытянутыми кончиками. "Как же я буду носить сережки?" — мелькнула в голове дурацкая мысль, пока я, открыв рот, разглядывала себя. Не к месту вспомнились изысканные каффы, которыми можно украсить