и значков, отдаленно напоминавших привычные арабские цифры и латинские буквы. Да уж, не знаю, куда меня занесло, но у этих гуманоидов подозрительно знакомый алфавит! Контрольная панель на аппарате замигала разноцветными огнями, раздался неприятный звук зуммера, и дроид отсоединился.

— И что это ты делала? — я с любопытством наблюдала за всеми манипуляциями.

— Проверила ваши показатели, лирра. У вас отличная регенерация, как и у всех модификатов Гораукана.

Вот тут меня колотнуло. Эх, не зря я насторожилась, когда Нурран упомянул этих самых модификатов! Попой чуяла, что что-то со мной не так!

Дроид продолжал:

— Кости и мышечная масса ног практически восстановились, поэтому вам больше не понадобится помощь дендримертона.

— Помощь кого?

Все незнакомые названия вызывали у меня холодный озноб. Я уже начинала бояться их, как черт ладана.

— Аппарата, к которому вы подключены. Он поставляет лекарства и питание к определенным клеткам с помощью наночастиц — дендримеров.

Можно подумать, я что-то поняла.

Впрочем, это было не важно. Меня интересовало другое.

— А модификаты это кто? — начала я осторожно прощупывать почву.

— Представители человеческой расы, видоизмененные в результате естественного и искусственного трансгенеза.

Ну, слава Богу, хоть не инопланетянкой стала, а обычным среднестатистическим мутантом, зато с человеческими корнями.

— Так я мутант? — некстати вспомнился синий язык.

— Нет, лирра. Мутант — это биологический организм, отличающийся от исходного типа каким-либо наследственным отклонением, возникшим в результате мутации. Модификаты — это новый вид человеческой расы. На сегодняшний день существует около десяти подвидов.

Из этой тирады я поняла от силы слов пять. Смысл остальных безнадежно ускользал.

Разговаривая со мной, дроид откинул с кровати одеяло, ловко отсоединил трубки от сосудов под моими коленями и наложил на ранки какую-то клейкую массу, моментально застывшую тонкой непроницаемой пленкой. Боли я не почувствовала.

— Я могу встать? — тут же спросила я.

— Пока нет, лирра. Дождитесь вашего лечащего врача.

— И когда он придет?

— Обход через девять часов тридцать минут.

Я только растерянно захлопала ресницами. Вдаваться в подробности побоялась, а потому кивнула с понимающим видом и спросила другое:

— Кстати, а Гораукан — это что?

— Четвертая планета звездной системы Альстерия, созвездие Нереид, галактика Немертея.

— А где я сейчас?

— Вы находитесь на научно-исследовательской космической станции "Гермес", в медицинском блоке.

— Ах, да, кажется, мне уже говорили об этом вчера.

Удивительно, но дроид даже не поинтересовался, почему я задаю вопросы, на которые, вроде бы, должна знать ответ. Видимо, его не запрограммировали на любопытство. Но как раз это и было мне на руку. Нелепый цилиндр на колесиках мог стать настоящим кладезем информации, но я боялась, что наш разговор может записываться. Если даже в моем салоне везде были натыканы камеры, то здесь, наверное, и подавно.

Ну да ладно, если что — спишем на амнезию.

— А сейчас какое время суток? — продолжила я допрос.

— На "Гермесе" время отсчитывается автоматически, — просветил дроид, — Сейчас одиннадцать часов, двадцать пять минут.

"Бред сумасшедшего! — подумала я. — Хоть бы сказала, день или ночь?"

— А число какое?

— Двенадцатое бариэля 5386 года по Всегалактическому календарю Паттерсона-Минаева.

Я едва удержалась, чтобы не присвистнуть. Ничего себе, меня занесло! А по старому доброму григорианскому это сколько?

Одно утешало — фамилии звучали вполне человеческие. Кажется, все не так уж и плохо.

Хотела спросить, что за месяц такой бариэль, сколько их всего и какое сейчас время года, но мой новый организм решил о себе напомнить.

В животе забурлило.

— А кормить меня полагается?

— Да, лирра. Выберите на моей панели интересующие вас блюда. Заказ будет доставлен через десять минут.

— Эм-м? Я не помню, как это сделать…

— Просто нажмите на название блюда в списке сегодняшнего меню. Или закажите дежурное блюдо.

На матовом экране дроида высветилась колонка непонятных загогулин. Эх, чему быть, того не миновать. Закусив губу, я наугад ткнула пальцем в пару строчек. Потом подумала и нажала еще одну внизу. По логике, в верхней части списка должны идти первые блюда, а напитки и десерты внизу. Надеюсь, я угадала.

— Ваш заказ принят. Ожидайте доставку.

Интересно, а что тут едят?

Глаза заволокло туманом, накатила слабость. Я прикрыла веки, пытаясь справиться с легким головокружением, и тут же перед внутренним взором возникли плоские квадратные и треугольные тарелки с разноцветными субстанциями странного вида. Некоторые напоминали прозрачное фруктовое желе, другие — манную кашу, заварной крем или яблочный мусс.

Пришло четкое понимание — это не мои воспоминания, я такого в жизни не видела.

Стало не по себе. Неужели просыпается память этого тела?

Я невольно сосредоточилась на блюдах, которые продолжали маячить перед закрытыми веками. Никакой определенной формы, размазня. Оставалось только надеяться, что на вкус это окажется лучше, чем на вид.

Дроид подъехал к одному из металлических шкафов-коробок, чем-то напоминавших старые добрые автоматы для кофе, и подключился. Через несколько минут шкаф замигал веселыми огоньками, и в передней панели открылось окошко, из которого показался поднос с тарелками, словно сделанными из твердого глянцевого пластика. Дроид ловко подхватил его и водрузил передо мной на кровать.

Поднос оказался с ножками, что было очень удобно в моем положении, а вот в тарелках лежала субстанция непонятного происхождения. В первой она была неприятного серо-желтого цвета, во второй кремового, а в третьей находился кубик полупрозрачного розового желе, украшенного сверху чем-то белым. К каждой тарелке полагалась отдельная ложка — треугольная, с закругленными углами и длинной ручкой.

Умереть — не встать!

— Я должна это съесть? — я с сомнением колупнула ложкой месиво в первой тарелке. Этот цвет мне что-то напоминал.

— Да, лирра.

— И что, это едят все на станции?

— Нет, лирра. У вас особая витаминно-протеиновая гомогенизированная диета.

— Чего? — я опешила. — Тогда давайте мне мясо, фрукты, овощи, а не эту "детскую неожиданность"!

Слишком поздно пришло мне в голову, что на космической станции мясо и фрукты могут быть дефицитом.

— К сожалению, вам нельзя употреблять твердые продукты, лирра. Кишечник полностью восстановлен, но для его нормальной работы вам придётся соблюдать диету.

— А что было с моим кишечником?

— Нижняя часть тела пострадала при аварии. От пояса и ниже вас пришлось восстанавливать в нанобоксе.

Я поежилась, представив себе, что это могло означать на деле. Да здравствует медицина будущего!

Отсалютовав дроиду ложкой, я зачерпнула коричневатую массу и с опаской отправила в рот. А ничего так, похоже на детское овощное пюре из баночки. Такое же однородное и непонятное на вкус. Пробовала однажды, когда кормила дочку подруги. Еще тогда подумала, как бедные дети едят эту дрянь, а теперь сама жую безвкусную субстанцию, напоминающую цветом такое, что в приличном обществе