и без этого от войны с нами получили только убытки, но к капитуляции, отнюдь, ни на шаг не приблизились. А ничто иное правителя такого масштаба не может заставить пойти на подобный шаг добровольно. Клятва крови — это тебе не хухры-мухры, а вещь серьёзная и даже исключительная. Чёрта с два Грот на неё согласится.

В итоге Романовы не меньше моего понимали низкую вероятность такого благоприятного и нужного для нас расклада, но безапелляционно уверяли меня, что переговоры подобного рода должны проходить в формате «проси больше — получишь сколько нужно». Я особо и не спорил. Да и крыть было чем — продавлю как-нибудь!

В продолжении темы, Романовы принялись настаивать, что на финальном этапе переговоров и заключении сделки должен присутствовать цесаревич — у меня, намекнули, ранг не тот. Тут уж я поднял руки и откровенно пошёл в отказ.

— Я и собственную безопасность не уверен, что смогу обеспечить. Что уж говорить о Его Высочестве⁈

— Ты на что намекаешь? — нахмурился принц. — Возомнил себя невесть кем?

Грубый тон цесаревича я пропустил мимо ушей, отнюдь не имея ни желания, ни намерений мериться с ним величиной достоинств.

— Никаких намёков, Глеб, — начал я, всем своим видом призывая к спокойствию. — Последний месяц мои спецслужбы тщательно работали над будущей встречей. Немало опыта было извлечено и из предыдущего нашего с Гротом знакомства. Опасность действительно крайне высокая. И я думаю, что все здесь присутствующие со мной согласятся, что важность моей жизни для империи с жизнью наследника престола несопоставимы.

Да, пришлось использовать лесть. Ну а как ещё? Тем более что я не лгу — я действительно считаю, что не смогу гарантировать Глебу жизнь, в случае если что-то пойдёт не так.

Правда, была ещё и другая причина… Слова Романовых о том, что я недостаточно высокороден или высокопоставлен для подписания такого рода договоров, были отнюдь не беспочвенны. Более того, это абсолютный факт, с которым невозможно было спорить — подписывать мировые договоры от лица всей нашей планеты не каждому монарху выпадет честь. А я это право вырвал себе просто по воле случая. Ну или по предназначению, в которое всё больше и больше начинал верить…

Вдобавок к этому, славы ведь не искал. Но и понимал другое: заключить мир, обещанный моему имени и имени моего рода — значит на долгие десятилетия, если не столетия, обеспечить нас гарантиями неприкосновенности. Кому будут должны зорканцы соблюдать правила подписанного договора, если Черногвардейцевых вдруг не станет⁈ Клятва аннулируется!

Вот такие мысли и неожиданные бонусы, которые мой род может получить от возможной сделки, и заставляли меня идти навстречу неминуемой опасности и добиваться поставленной цели. В противном же случае, можно было просто зафиксировать статус-кво и довольствоваться тем, что ящеры, потеряв огромную часть своего флота и армии, теперь долго не рискнут к нам сюда сунуться.

Мысли отвлёк голос принца:

— Помнится мне, мы с тобой вдвоём весьма неплохо справились с одним из наследников. Да и схватка с другим принцем крови, по докладам участников, не стала какой-то невероятной проблемой.

Вопрос о том, с чего вдруг на этот раз такие переживания, не прозвучал вслух, но и так явственно витал в воздухе.

— По результатам допросов пленников, приближённых к императорскому двору, сила первого и четвёртого наследников престола не идут друг с другом в сравнение, — принялся отвечать я, выдерживая взгляд Глеба. — Второй момент, почему я готов так рискнуть — это моя, скажем так, устойчивость к ментальной магии.

По поводу того, что Борн Висхара умудрился уничтожить одного из Абсолютов и ранить второго, упоминать не стал — цесаревич и так всё знал, а вопрос свой задал скорее из желания понять мою мотивацию и немного разговорить.

— Устойчивость? — приподнял бровь император, не скрывая своего удивления.

— Всё верно, — только лишь кивнул я, давая понять собеседнику, что тот не ослышался.

— С какой это стати, позволь поинтересоваться?

— Прошу прощения, Ваше Величество. У нашего рода свои тайны. Но в своих словах я уверен — можете и проверить, если есть такая возможность.

В кабинете государя возникла тишина, которая спустя десяток секунд всё же сменилась ответом.

— А и проверим.

И действительно проверили. Я оказался прав в своих догадках — в имперских спецслужбах имелись специалисты самых разных категорий. Спустя десять минут, пока наш разговор временно переключился на обсуждение других проблем, преимущественно вопросов бизнеса и развития технологий, в кабинет вошёл невысокий щупленький мужчина в военной форме.

Причёска короткая, волосы седые, глаза серые. Ровный нос, тонкие губы, гладко выбритый подбородок — военный, каких много. Только худощавый слишком.

— Подполковник Борисов, — переведя взгляд на меня, лично представил его император, когда тот отрапортовал о прибытии. — Егор, будь добр, продемонстрируй свои возможности на Его Светлости.

— Есть, Ваше Величество! — без какой-либо задержки негромко произнёс военный, поворачивая голову в сторону моего кресла. И будто всё это время только и ждал этого приказа за дверью, добавил уже для меня: — Вы готовы?

Лицо мужчины на первый взгляд показалось мне простым и даже непримечательным, собственно, как и сам человек. Но это только если смотреть поверхностно и мимолётно. А уж когда Борисов сосредоточил своё внимание на мне и наши взгляды перекрестились, я невольно стал подмечать кое-какие нюансы. Цепкий, холодный, внимательный и даже стальной взгляд. Как у волка перед атакой, ещё до того как он показал зубы. Он будто бы и не старался вовсе, но в то же время само собой ощущалось некое давление. Даже без применения магии.

Впрочем, играть в гляделки — моя любимая игра с самого детства, так что не проняло.

— Можете начинать, — кивнул я подполковнику и с большим интересом замер.

Два раза того просить не пришлось, и в следующую секунду я отметил, как от правой руки мужчины отделяется бледно-серого цвета облако, пару мгновений подрагивающее в пространстве, а затем устремившееся в мою сторону. Борисов же теперь и вовсе вперился в меня своими серыми глазами. Теперь уже откровенно, не скрывая намерений и желания подавить. Так, будто не ментальное заклятие набрасывал, а пытался прожечь дыру.

Возник соблазн позволить этой силе подступиться ближе, дабы прочувствовать на себе возможности имперского офицера, но не стал. Не та ситуация. Сейчас нужно доказать на деле свою невосприимчивость к подобного рода атакам, нежели чем на морально-волевых преодолевать давление противника, как это мог бы попытаться сделать любой из присутствующих