на то подчиненные есть. И вообще, у него давление и голова болит!

– Рент Свелен – выговор. Строгий, с занесением в личное дело. Рента Баррет – рапорт, почему вы не сделали полученный объем работы, мне на стол!

В дверях насмешливо зааплодировала рена Глент.

Она идею поняла.

Сейчас собрать вот эти бумаги, жалобы, направить копии в главмагстат, завалить ими… назначат ли потом Шандера – неизвестно. Может, и захотят, тут-то, на месте, но утвердят ли в столице?

Ой, не факт.

И попустительство тут творилось при его непосредственном участии, и сейчас он работать не желает – и на кой кайдаш здесь такой сотрудник нужен?

Гнать!

Грязной тряпкой до ворот!

А может, оставить, но на низкой должности. Пожалуйста! Работай!

Только вот он и сам так не захочет… ну так Якоб о нем и не заплачет!

Элисон хищно оскалилась, вытаскивая из папки лист бумаги.

– Сейчас распишу по минутам, включая объем рабочего дня, и время, потраченное на каждое действие! И так третью неделю даже без обеда работаем, правда, только мы с Лукасом!

– Лукас – то же самое! Рапорт мне на стол! Рент Свелен – объяснительную! В случае если объяснительная не будет предоставлена, – пишу доклад на стол начальству!

– Да подавись!

Шандер Свелен вскочил из-за стола и хлопнул дверью.

Леа Даларвен засверкала глазами, но она была достаточно умна, чтобы не начинать ныть и скулить сейчас. Чуточку позднее она поговорит с Якобом и без квартальной премии не останется, но это будет потом, когда начальство остынет. А пока – посидеть молча, целее будешь.

Так она разумно и сделала. Вломить бы еще сейчас наглой девчонке, вот ведь дрянь какая… хорошо же все было, нет, начала ныть! Работой ее завалили, понимаете ли?!

Да ты счастлива должна быть, что у тебя вообще эта работа есть!

Нет, мы такими не были!

Элисон сверкала глазами так, что Леа передумала к ней цепляться и занялась своим клубком.

Вот ведь гад этот Видрич! Мог бы и не наступать… это ж теперь стирать придется, потом сушить, а это так неудобно… и шерсть-то такая нежная! Точно – гад!

Жалобу Элисон написала, но принципиально – в рабочее время. И домой ушла вовремя.

Правда, зря. Дома ее ждали с очередными проблемами.

* * *

– Лисси, – рена Астрид выглядела откровенно виноватой, – я понимаю, ты устала, и вообще…

– Что случилось?

Алина, которая тоже устроилась рядом и пока помогала по хозяйству (хоть чем руки занять, чтобы с ума не сойти), подвинула Элисон тарелочку с пирогом.

– Кушай, а то ты совсем худенькая и бледная.

– Спасибо. – Элисон откусила кусочек пирога. – Так что случилось?

Пирог был с яблоками, корицей и изюмом. Тонкое тесто, раскатанное чуть ли не на просвет, сочная начинка… надо потом рецепт взять!

Да-да, у Элисон уже и своя тетрадка с рецептами появилась.

– Лисси, это у моих знакомых. Я же в храм пошла, только не к Богу-Отцу, а к Богине-Матери. А они и туда и сюда ходят, очень верующие люди, не как Альдо, а по-настоящему.

Элисон кивнула.

Бывает и такое. Кто-то верой прикрывает свою подлость, кто-то просто живет, зная, что боги есть. Но от нее-то что требуется?

– Мы с Беатой разговорились, я рассказала, что от Альдо ушла, а у нее своя беда. Дочка заболела. Недавно замуж вышла, молодые живут рядом, вот сначала все хорошо было, а потом как девочка забеременела, так и слегла. К лекарю ходили – ничего не видит. А девочка сохнет, худеет, если так и дальше пойдет, она и ребеночка скинет, и сама за ним уйдет… может, ты ее посмотришь?

Элисон потерла лицо руками, разгоняя дрему.

– Я не лекарь. Я могу, конечно, сходить и посмотреть, но… поможет ли?

– А ты попробуй. Утопающий и за соломинку схватится. Ведь правда, погибает девчонка, а я Марлену с детства знаю. Хорошая она, и мать ее, Беата, тоже отличный человек. И муж у нее, Ян Бабер, не моему бывшему чета, своих девочек только что не на руках носит. Посмотри, пожалуйста?

Элисон поднялась с места.

– Ладно. Нам идти далеко?

– Вообще не придется, нас рент Борг отвезет, – махнула рукой Алина.

– Тогда едем.

* * *

Ехать и правда пришлось недолго, до симпатичной улочки, заросшей пихтами и елями. Там-то и притаились два домика, почти по соседству, сначала родительский, а потом, через три дома, и тот, который дочери в приданое купили. Это уже Алина по дороге рассказывала.

У Яна ремесло в руках было, и хорошее, так он, пока есть возможность, дочери домик купил, чтобы поближе к ним была, одному сыну тоже дом получился, а второму деньги на свое дело. Оба сына женаты, дочь замужем, старший сын в родительский дом жену привел, так они договорились. Живут вместе с родителями, магазин у него свой, крупы, мука, всякое прочее съестное из того, что долго хранится, и родители под присмотром, и с внуками помогут.

Вроде все хорошо?

Ан нет!

Дочь как замуж вышла, так и началось…

Элисон слушала внимательно. Но вроде – семья как семья? Она знает, так часто делают. Старикам сложно выживать одним, молодым трудно совмещать работу и заботу о маленьких детях, а здесь все вроде и складывается. Или нет?

Кому-то это не понравилось?

Надо смотреть на месте.

Вот и нужный домик. Алина постучала в дверь, и ей открыла пожилая женщина. Или не такая она пожилая?

Пожалуй, что и нет. Примерно ровесница Алины, просто волосы поседели и лицо такое… Хуже нет, когда твои дети болеют. Элисон решительно шагнула вперед и обняла ее.

– Все будет хорошо. Она обязательно выздоровеет!

Менталисты не всегда знают, что именно они делают, но попадают с людьми в точку – всегда. Чутьем, магией, своей основой…

Рена Беата всхлипнула – и на миг ткнулась лицом в плечо Элисон. Правда вот… как же ей хотелось, чтобы, как в детстве, пришел кто-то сильный и умный и сказал, что все будет хорошо… ну будет же, правда?! Иногда больше-то и не надо!

– Правда?

– Слово даю.

И так это прозвучало, что рена поверила. Отстранилась, поглядела в зеленые глаза…

– Марлена в спальне.

Элисон решительно промаршировала туда.

Спальня как спальня? Да? Или нет?

Кровать, две тумбочки, высокие подушки, в них сейчас лежит худенькая женщина, может, чуть постарше Элисон, на год… а может, и моложе.

Она вгляделась.

Марлена, которая и головы поднять не могла от слабости, только смотрела, потому и заметила, как в зеленых глазах расширились, а потом сузились в точку зрачки,