с сапог, так что Алан кроил две пары. Робину и Матео. Голенище, внутренний клапан, головка, подошва… кому-то кажется, что это легко? Зря! И поставить ногу на кожу, а потом обвести – тоже не выйдет, мерить надо, и выкройки должны быть с припуском, их же еще сшивать…

Алан с этим справлялся играючи, под его руками так и разлетались в стороны кожаные ошметки, аккуратно ложились одна к одной детали, мужчины даже и не думали лезть под руку. Видно же – человек знает, что делает.

Колодка, натяжка…

Хью купил и качественную дратву, и клей, и дерево, и промазать было чем, так что Алан блаженствовал. Понятно, для богатых мальчиков это корели медные, но для него-то! Это его дело, его жизнь, его радость! С принцем он поговорить, конечно, оплошает, но сапоги стачает на совесть и на зависть прочим, даром, что ли, своему ремеслу учился?

Миранда обожала смотреть на него за работой. Садилась рядом, глядела, и было от этого тепло и спокойно, она не раздражала, не злила, это было хорошо и правильно.

Мира, где ты?

Алан и спать толком не мог, так беспокоился за девушку. Просто понимал, что сейчас ничего не сделает. Помощь ему обещали, и помогут, и не обманут, а если он сейчас начнет носиться и расспрашивать про Миранду на каждом углу, скорее сам в беду попадет.

Но как же тяжело ждать!

Значит, надо работать, еще работать… пусть глаза слипаются, пусть пальцы уже шило удержать не могут… пусть так! Все лучше!

Лишь бы с Мирандой все было хорошо!

* * *

– А дочка-то молодец!

Уилл Манангер был доволен, в кои-то веки, сидел в кресле, вальяжно развалившись, и поглядывал на жену сверху вниз. Сессилия мирно сидела в кресле напротив и читала книгу. Или так казалось?

Впрочем, странички она перелистывала регулярно, а уж что там от них оставалось в голове? Кто знает?

– Да, дорогой?

– Говорю, в меня дочка пошла! Принцессой будет, а потом, глядишь, и королевой!

– Каролина – девочка умненькая!

– Да… жаль, сын получился неудельный, ну хоть дочка свое возьмет!

Сессилия улыбнулась.

– Я в этом уверена! Карла точно знает, чего хочет, и будет добиваться своего!

– Вот и правильно! Вся в меня девочка!

Уилл погрузился в сладостные мечты.

Вот он выдает замуж дочку, в главном храме столицы! Вот переезжает в столицу сам, вот король доверяет ему управление… чем?

А, не важно, у короны много чего в собственности! А дело Манангеров кажется уже таким мелким, таким незначительным… ерунда все это, вот!

Сессилия смотрела на мужа. Страницы книги она переворачивала автоматически. И думала, что если Карла добьется своего… тогда мать расскажет ей о самой главной тайне своей жизни.

Ну да, Сессилия знала, что не такое она сокровище. Она не слишком красивая, не слишком умная, слабая, изнеженная – отец ей это постоянно говорил. И Уилла одобрил, потому что тот был ее полной противоположностью. Хваткий, жестокий, умный, безжалостный…

Что оставалось делать дочери?

Выйти замуж и смириться.

Забавно, но с течением времени она заметила, как Уилл стал похож на ее отца. Оба – крепкие, коренастые, краснорожие, грубоватые… оба на редкость черствые и равнодушные.

Сессилия смирилась и молчала.

Молчала, втайне откладывала деньги, когда получалось, иногда «теряла» драгоценности, была уверена, что ей пригодится. И ведь пригодилось!

Когда она нашла сына у него в комнате, и рядом – флакон с ядом!

Карл пошел не в отца, в Сессилию. Умный, чуткий и тонкий мальчик, которому отцовское отношение было невыносимо.

Разве могла Сессилия допустить, чтобы ее ребенок покончил жизнь самоубийством?

Они посовещались и, никому не сказав, устроили «самоубийство» Карла. Теперь сынок жил неподалеку от Дейрена, а Сессилия навещала его, когда ездила туда на воды. Карл рисовал пейзажи, брал уроки рисования у нескольких художников, сам пробовал что-то новое… и получалось ведь!

Не всем же быть фабрикантами, кому-то и красоту в мире приумножать надо! Кто-то просто сам по себе творческий человек, что тут поделаешь?

Каролина другая – отлично!

Но если ей удастся подвинуть отца… у дочери есть огромный плюс. Она и мать любит, и брата… она до сих пор горюет, и ей плохо, так что Карл сможет вернуться домой.

Два человека сидят напротив друг друга. Муж и жена.

И оба улыбаются. Только вот думают они совсем о разном. Муж о грядущем величии, жена о том, что можно будет собрать свою семью воедино… кому кинет кости судьба? Кто выиграет в этом поединке?

Нет ответа…

Глава 9

Никогда еще Никлас не просыпался так паршиво – от пинка под ребра. Впрочем, это объяснимо: он самый крупный, и снадобье из него выветривалось быстрее. Вот и будить его решили первым, да и то, уж полдень почти!

Разоспались!

– Ахр-р-р-р-р…

Никлас попытался ответить ударом, но руки и ноги его не слушались.

Он что – парализован?!

Ужас так накрыл бедолагу, что Никлас мигом проснулся и даже выдохнул от счастья.

Нет, он не парализован! Он просто связан по рукам и ногам, как колбаса, перетянут в нескольких местах, так, что даже если одну веревочную петлю разорвешь, остальные никуда не денутся. Да и связывали его по расслабленным мышцам, и работорговцы в таких делах опытны.

Не извернешься, не навредишь себе, не освободишься.

Увидев, что парень пришел в себя, Веньят добавил ему еще. Грубым башмаком – отлично зашло! И пальцы не отшибешь, и человеку боль причинишь…

Никласа аж вдвое согнули.

– Б…!!!

Ответом ему были выразительные взгляды двоих… кого?

Довернцы?

А ведь похоже! Тут и волосы, и глаза, и носы, и характерная стрижка – довернцы выстригают себе макушку в знак своей вины перед богами. И взгляды такие… нехорошие. Так хозяйка глядит на курицу – куда ее?

Несушка? Или в суп? Или на жаркое?

И ценное куриное мнение хорошую хозяйку не волнует.

– Вы… кто?!

– Нет, – ухмыльнулся Жамиль. – Это неправильный вопрос. И ответ неправильный. Вот ты – кто?!

Скрывать правду Никлас смысла просто не видел.

– Я – Никлас Менгер! Развяжите меня немедленно!

– Э, нет, Менгер, – зацокал языком Веньят. – Ты нам скажи сначала, что вы тут вчера сделать хотели?

Вот тут Никлас и остальное вспомнил, что у него из головы вылетело…

Действительно, ЧТО они хотели сделать, и… и что он помнит последнее?

Вот он кол берет, а потом – темнота?

Что тут происходит?!

Размышления оборвал еще один пинок по ребрам.

– Не сломай, вдруг еще пригодится, – постро́жил напарника Жамиль.

– Не волнуйся, дело