той же Эос. По крайней мере, члены миссии на фотографиях выглядели такими же счастливыми. Лица жителей планет «третьего мира» на этих фото благоразумно не показывали.

Я позвонила старшему бортпроводнику, тот выслушал меня с недоумением и обещал выяснить, что с питанием. После этого он пропал, и мне пришлось долго жать на все кнопки, пока кто-то очень обозленный на мою настойчивость не прислал старшего бортпроводника мне под дверь. Пинком, как я поняла, больно уж у него был расстроенный вид.

– Видите ли, доктор Нейтан, – бормотал бортпроводник, – у нас рассчитаны порции на завтрак, обед и ужин для первого класса, мы можем принести вам хоть все, что для вас загрузили на Гайе, на все время пути, но тогда вам нечего будет есть завтра?..

– Почему порции такие маленькие? – сверля его взглядом, напирала я, очень хорошо представляя себе состояние предков, о котором раньше только читала. Голод толкает на жуткие вещи. Вообразить себе это сложно, пока не столкнешься, можно принять за факт.

– Потому что все равно пассажиры берут с собой еду из дома… питание на борту – дань традиции…

Я хлопнула глазами. Наверное, я выглядела глупо. А может быть, просто голодно. Интересно, кто-то из коллег уже написал монографию «Еда в дороге: от римлян до наших дней»?

– Дань традиции как раз еда, взятая из дома, – сдерживаясь, выдавила я. – Может быть, если все остальные пассажиры сыты тем, что приволокли из своих холодильников, вы принесете мне объедки? Остатки? Все, что невостребовано? Видите ли, я с собой не взяла еду!

Мне показалось, что бортпроводник мне не поверил. На всякий случай отойдя на полметра, он вздохнул.

– Первый и второй класс – по две каюты, там все рассчитано, но есть излишки для третьего класса, соевая колбаса и суп быстрого приготовления…

– Несите суп. – Я оглянулась – с крышкой ли мусорная корзина, если вдруг что. – И колбасу тоже. Хлебом вы меня уже обеспечили…

Да, я не имею привычки таскать с собой то, что могу – в теории – без проблем купить на месте. Хотелось бы знать, Гатри тоже упаковал с собой сэндвичи, или в третьем классе порции адекватные?

– Вам придется доплатить.

– Да идите вы к черту! – взвыла я. – Принесите мне что угодно за какие угодно деньги, пока я не стала грызть стены вашей кастрюли!

В третьем классе порции были адекватные. Колбаса несъедобная, но это если к ней придираться. Суп оказался просто божественен, но меня за подобные выкрутасы возненавидел весь кабинный экипаж. После ужина стало все еще хуже, причем настолько, что я всерьез начала опасаться за свою жизнь.

«Кассиопея» по непонятным причинам с наступлением «темного времени суток» выключала верхнее освещение и мультимедийную систему, а вместе с ними вырубалась и звукоизоляция. Как только комиксы, которые я читала, стухли со словами «Доброй ночи», а верхний свет начал таять, «Кассиопея» наполнилась звуками человеческого муравейника. Орали дети, ругались мужья, жены и случайные попутчики, кто-то слишком азартно резался в «Древнего дурака», а из одной из затопленных мной кают доносились такие звуки, что на месте бортпроводников я бы зашла проверить: то ли они включили собственный планшет, что строго запрещалось, то ли занимаются производством нелегальной продукции прямо во время межпланетного перелета.

– Я клянусь, я получу лицензию, – стонала я в отчаянии, натягивая на голову подушку. Не помогало. – И куплю собственный межпланетник. Проклятые чартеры!

В половине второго ночи по времени корабля я не вынесла.

– Включите звукоизоляцию, вы что, обалдели? – просипела я в переговорное устройство. – Как вы думаете, возможно ли спать в такой обстановке?

– В вашем номере кто-то есть? – удивился робот, потому что неутомимая пара снизу издала стон такой громкий, что я и сама вздрогнула и оглянулась на кровать рядом с собой.

– Нет, это из каюты внизу, – я скрипнула зубами. – Впечатление, что я в ночлежке!

– Эти пассажиры первого класса такие нервные, – сообщил кто-то кому-то на фоне робких оправданий робота, что система звукоизоляции выключается вместе со всем основным питанием, и сделать с этим ничего нельзя.

– Мы еще и очень грамотные! Если это все не уймется сейчас же, Космотрансназдор вас похоронит!

– Что вы предлагаете нам сделать с пассажирами? – уточнил робот, и я с размаху влепила ладонь в лицо. Искусственный интеллект, какие бы надежды на него с незапамятных времен ни возлагали, все еще оставался искусственным интеллектом. Проще говоря, интеллектом он не блистал, и вопрос робота прозвучал на полном серьезе. Так, словно если бы я сказала вырубить кислород, он сделал это не задумываясь.

– Я предлагаю вам включить, а: освещение, б: звукоизоляцию, в: мультимедийную систему для тех, кто уже один черт все равно не заснет до самой посадки!

Я до утра читала комиксы, панически оглядываясь на дверь. Мне мерещились наемные убийцы.

«Кассиопея» надоела мне так, что я была готова к высадке с раннего утра, и не хотелось только получить нож в спину от кабинного экипажа. Бесславная это была бы смерть.

С Гатри мы условились встретиться в космопорту и вместе сесть на катер.

Затихли двигатели, прозвучал сигнал, разрешающий высадку, несчастный корабль затрясло: пассажиры, измученные дорогой, непрошеной компанией и развлекательной системой, ломились на свободу. В коридоре громогласно орала дама – судя по всему, из каюты один-А, второй каюты первого класса. На фоне ее ругани мне полегчало: я явно не была первым кандидатом в покойники.

Минут через десять, когда народ схлынул, я отстегнула ремни, взяла из шкафа рюкзак и кейс, открыла дверь и по пустым коридорам отправилась на выход. Меня провожали елейные улыбки бортпроводников, я остановилась и поблагодарила за перелет. Сделала я это совершенно искренне – что было, то было, но, кажется, мне ни черта не поверили.

На паспортном контроле творился апокалипсис. Я посмотрела на это печальное зрелище, посочувствовала Гатри и подошла к пустой стойке для пассажиров первого класса.

Было не очень понятно, как столько веков просуществовала эта процедура, но факт – она была. Не было виз, перемещение между планетами, по крайней мере, такими, как Астра, находящимися в аренде у Содружества, и Гайя, было свободным, деться с космического корабля, как, впрочем, и со старинных самолетов, пассажирам было некуда, но паспортный контроль ничем не отличался от того, который был в каком-нибудь двадцать первом веке. Я сунула браслет в считыватель, лицо сотрудника космопорта вытянулось – он увидел визу Эос, но ничего не сказал и открыл мне проход.

Я оказалась в низком металлопластиковом душном ангаре, забитом людьми и роботами. Кто-то улетал, кто-то прилетел и ждал трансфер, и все эти