вчера почти сделала с тобой то же самое другим способом.

Тишина стала тяжелой.

Селена отвела взгляд.

Я не стала смягчать.

— Почти.

Мирена кивнула.

— Поэтому я не прошу прощения. Я еще не имею права. Я прошу дать мне сделать то, что полезно.

Вот это я могла принять.

Не раскаяние ради красивой сцены. Не внезапную дружбу. Не слезы, которые должны все смыть. Полезное действие.

— Хорошо, — сказала я. — Но с нами пойдут Рейна, Арвен и королевская стража.

— И Каэл?

Я помолчала.

— Нет. Если это дом Астерваль, вы должны войти туда не как тень его выбора.

Она подняла глаза.

Впервые в них мелькнуло не раздражение.

Понимание.

— А ты?

— А я войду не как женщина, которую вы пытались заменить. А как Велисс, которой нужны записи.

— Это может быть опасно.

— У нас мало безопасных дел.

Мирена почти улыбнулась.

— Да.

Когда Каэл вернулся, я рассказала ему сама. Он выслушал молча. Я видела, как в нем поднимается желание возразить, пойти, защитить, проверить дом Астерваль лично. И видела, как он давит это желание не как слабость, а как старую привычку.

— Ты берешь Рейну и Арвена, — сказал он.

— Да.

— Королевскую печать.

— Да.

— И не входишь в семейный круг Астерваль без Мирены впереди.

Мирена резко сказала:

— Я не приманка.

Каэл посмотрел на нее.

— Я знаю. Ты ключ.

Она не ожидала такого ответа.

И, кажется, он сам тоже.

— Я останусь во дворце, — продолжил Каэл. — Проверю охрану источника, Тавена и список советников. Если Эдмар ударит здесь, я должен быть здесь.

Я кивнула.

— Хорошо.

После Мирена ушла с Рейной, а Селена отправилась к королеве готовить запрос на южный посольский дом. Арвен тоже вышел, ворча, что его жизнь превратилась в сопровождение женщин к смертельно опасным семейным архивам.

Мы с Каэлом остались в библиотеке на несколько минут одни.

— Ты не спорил, — сказала я.

— Спорил. Внутри.

— Громко?

— Очень.

— Но не вслух.

— Я учусь.

Я подошла к столу, провела пальцами по книге Марианы.

— Я тоже.

— Чему?

— Не считать каждую опасность доказательством, что меня снова используют.

Он помолчал.

— А если используют?

— Тогда буду разбираться. Но не заранее казнить всех за возможность.

Каэл смотрел на меня так, будто эта фраза тоже что-то меняла в одной из его старых клятв.

— Лиара.

— Да?

— Когда все это закончится… нет, неправильно.

Он остановился.

Я ждала.

Каэл Рейвендар, наследник Грозового дома, человек, который перед советом и источником мог говорить слова силы, сейчас подбирал простую фразу так осторожно, будто держал в руках тонкое стекло.

— Если после суда у тебя будет место, где ты захочешь быть не из-за долга, я хотел бы однажды прийти туда по приглашению.

Сердце сжалось.

Не «останься в Шпиле».

Не «будь со мной».

Не «я дам тебе место».

А прийти туда по приглашению.

— Даже если это будет Дом Без Зеркал?

— Даже если он меня не пустит дальше порога.

— Даже если там придется снимать все полированные пуговицы?

Он посмотрел на свой мундир.

— Переживу.

Я улыбнулась.

— Тогда, возможно, приглашу.

Он склонил голову.

— Буду ждать.

Вечером мы отправились в южный посольский дом Астерваль.

Не было ни бала, ни музыки, ни торжественных жестов. Только закрытый экипаж, королевская печать, Рейна, два стража, Арвен, я и Мирена, сидящая напротив с прямой спиной. За окнами темнел Вейрхольм. Над городом собиралась новая гроза.

Мирена не смотрела на меня почти всю дорогу.

Только у самых ворот посольского дома сказала:

— Если моя семья попытается объявить меня безумной, не спорь с ними словами.

— А чем?

Она повернулась.

— Клятвами. У Астерваль все красивые слова. Смотри на то, что под ними.

Я коснулась серой повязки Аристы.

— Посмотрю.

Южный посольский дом встретил нас светом, охраной и закрытыми дверями. На балконе второго этажа стояла женщина лет пятидесяти, высокая, светловолосая, с лицом, будто вырезанным из льда.

Мирена побледнела.

— Тетка, — прошептала она.

Женщина смотрела на нас сверху вниз.

— Мирена. Как низко ты пала, если пришла к своему дому с Велисс.

Мирена медленно подняла голову.

— Нет, тетушка. Я пришла проверить, насколько низко пал мой дом до меня.

На балконе вспыхнул голубой свет.

Последнее отражение внутри меня дернулось.

И я увидела клятву этой женщины: сохранить записи Астерваль любой ценой, даже если придется принести Мирену в жертву.

Арвен тихо сказал:

— Полагаю, дружеского ужина не будет.

Двери посольского дома открылись.

И из темноты холла на нас посмотрели десятки голубых камней.

Глава 24. Грязное серебро

Десятки голубых камней смотрели из темноты холла, как холодные глаза.

Они были везде: на брошах, пряжках, кольцах, навершиях тростей, узких цепочках у воротников. Слуги, стражи, старшие родственники дома Астерваль — все стояли в полутени за открытыми дверями, и каждый носил хотя бы один штормовой берилл. Не украшение. Знак. Память. Оружие, которое слишком долго выдавали за родовую гордость.

Мирена на миг остановилась.

Я увидела, как изменилось ее дыхание. Как плечи хотели привычно расправиться не от силы, а от старого приказа: держи лицо, будь достойной, не показывай, что тебе больно. Вокруг нее вспыхнули тонкие голубоватые нити, будто дом сам тянулся вернуть ее на место.

Я не стала касаться. Не стала говорить громко.

Только тихо произнесла:

— Вы не обязаны входить первой.

Она повернула ко мне голову.

В глазах мелькнула злость.

Потом понимание.

— Обязана, — сказала Мирена. — Но теперь потому, что сама решила.

И шагнула через порог.

Голубые камни в холле вспыхнули сильнее. На секунду мне показалось, что воздух перед нами стал плотным, как вода. Рейна подняла королевскую печать.

— Именем королевы Элисанны. Дом Астерваль обязан предоставить доступ к архиву, связанному с делом о ложной клятве Рейвендаров, убийстве княгини Эйры, вмешательстве Кассандры Астерваль и попытке незаконной передачи связи.

Женщина на верхнем балконе медленно спустилась по лестнице.

Тетя Мирены была похожа на нее так же, как лезвие похоже на серебряную шпильку: тот же блеск, но другое назначение. Светлые волосы убраны в гладкий узел, темно-синее платье без единой складки, на груди крупный голубой камень в серебре. Последнее отражение сразу увидело клятву вокруг этого камня: хранить честь Астерваль выше крови, выше милости, выше правды.

Вот так.

У Рейвендаров — род выше сердца.

У Астерваль — честь выше крови.

Каждый дом выбирал красивые слова для своих клеток.

— Королевская печать уважаема в этом доме, — произнесла женщина. — Но королева не имеет права вскрывать семейный архив без старшего представителя рода.

— Вы и есть старший представитель? — спросила Рейна.

— Леди Ортансия Астерваль. После смерти моей сестры Кассандры и болезни