Она улыбнулась — и дверь общежития, наконец, закрылась за её спиной. Несколько мгновений я ещё смотрел ей вслед, а потом поднял глаза на окна. Поднявшись до третьего этажа, она остановилась, и наши взгляды встретились. Махнув рукой последний раз, Лейла окончательно скрылась в темноте ещё спящего общежития. А в стекле теперь виднелось только отражение светлого рассветного неба.

Я медленно выдохнул, отпуская напряжение ночи.

Бездна.

Это было ошибкой.

Совершенно точно — ошибкой.

Но назад пути уже не было.

… Не сразу я пришёл домой. Некоторое время ноги ещё носили меня по тропинкам, по покрытой росой траве, по дорожкам академии. Мне нужно было время, чтобы привести в порядок свои мысли и понять, что теперь делать.

Она не отстранилась. Ответила на поцелуй. Не испугалась близости и приняла кольцо. Но что, если всё это станет проблемой? Сделанного не вернуть, и теперь мне нужно было решить, какой линии придерживаться дальше. Ведь после этой встречи сводить всё в шутку, как раньше, уже не получится.

Да я и не хотел.

И это было самым опасным.

Я слишком хорошо знал себя. Флирт — да. Лёгкое притяжение — случалось. Короткие связи, которые не требовали обещаний, — сколько угодно. Я всегда умел вовремя отступить, оставить всё на уровне намёков и улыбок, не заходя туда, откуда сложно выйти без потерь.

Но сегодня всё произошло… иначе.

Я остановился у края дорожки, ведущей к старому фонтану, и провёл ладонью по лицу. Воздух был холодным, бодрящим, пах росой и камнем. Город начинал просыпаться, а я чувствовал себя так, будто только что вышел из боя — без ран, но с чем-то застрявшим под рёбрами.

И — о, я знал, что на это сказал бы Дрейк. А он не сможет ничего не заметить. Нет, мы были слишком близки, слишком хорошо знакомы, и связь между нами — особенно прочной. Ему не нужно задавать вопросов, чтобы догадаться, что со мной происходит.

Мне не стоило с ним встречаться.

Пока что.

— Надо забрать сумку, пока он не проснулся, — пробормотал я и поспешил в сторону дома. Но было уже поздно.

Не успел я подойти достаточно близко, как моё внимание привлёк свет в окне его гостиной. Конечно, это могла быть и Эйра, которая уснула слишком рано и, возможно, уже выспалась. Но, повторю, наша связь с братом была подобна связи истинной пары. Мы чувствовали друг друга на расстоянии. Мы слышали мысли друг друга. Мы ощущали даже боль, причинённую брату.

И в тот момент мою грудь наполнила ярость, от которой стало трудно дышать. За жизнь я научился отличать, где заканчивался я и начинался брат. И эта ярость не была моей. Она принадлежала ему.

— Что за днище с ним случилось, — пробормотал я, замедлив шаг.

Хоть я и желал избежать встречи с ним сейчас, Дрейк не спал, был дома, и что-то его разозлило до такой степени, что зверь внутри меня зарычал в унисон. Драконы чувствовали друг друга, тянулись друг к другу и… ненавидели одновременно.

Решив не откладывать и не строить предположений зря, я решительно пересёк улицу, потом двор и вошёл в дом.

Дрейк меня ждал.

Он сидел в кресле, повернувшись так, чтобы видеть входную дверь. В комнате горел лишь один светильник, и его тёплый, приглушённый свет оставлял половину гостиной в тени. Стол был пуст, мундир аккуратно сложен на подлокотнике. На столике рядом не было ни газеты, ни чашки чая.

Значит, он точно ждал меня.

Я неторопливо закрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал громче, чем я ожидал, заставив меня мысленно поморщиться.

— Ты поздно, — сухо заметил Дрейк.

— А ты рано, — ответил я. — Не спится?

Он медленно поднял взгляд. Серебристые глаза на мгновение задержались на мне, и я уже знал, что он уловил от меня запахи, которые искал. Что он считал по ним всё, что произошло за последний час. Его челюсть едва заметно напряглась.

— Где ты был?

— У меня нет права на личную жизнь? — я иронично вскинул бровь и упал на софу, закинув ноги на подлокотник.

— Есть. До тей пор, пока она не начинает пахнуть моими адептками.

Я хмыкнул и поднял взгляд на брата:

— А у адепток разве нет права на личную жизнь?

Вена на его виске проявилась отчётливее. Верный признак того, что Дрейк злится.

— Я всего лишь исправлял то, что ты натворил, — добавил я, прикрывая глаза и изображая спящего. — Зализывал раны — душевные и физические — истерзанной несчастной девочки. Ты садист, клянусь ликом Праматери!

— Встань, — холодно велел Дрейк, и я скорее почувствовал, чем услышал, как он сам поднялся на ноги. Но не пошевелился, лишь повернул голову на звук его голоса.

— Не изображай идиота, — процедил Дрейк. — У тебя плохо получается. Нам нужно обсудить то, что ты ставишь под угрозу жизнь моей подопечной!

— А, понимаю, — я сел и скрестил ноги на софе. — Ты хочешь поговорить о том, как довёл девочку до того, что она продолжает учиться даже на ходу! Постой-ка, не из-за этого ли она упала в пруд?

— Дело не во мне, а в глоцинии, и ты как офицер полиции должен был пресечь подобное в академии!

— Конечно, а не из-за тебя ли её туда поселили вообще? С каких пор куратор имеет право жить под одной крышей с адепткой? Если бы её распределили, как всех остальных, она была бы под присмотром подруг с самого начала и вообще не встретила бы этого, чтоб его, Лео!

— И это ты мне говоришь? — глаза Дрейка опасно сузились, когда он склонился надо мной. — Вытащил девчонку за пределы барьера, когда за ней охотится Аркейн! Мало того! Запудрил ей голову, и она теперь уверена, что ты в неё втрескался по уши! А? Что молчишь? Скажешь, не так?!

Я осёкся и нахмурился.

— Погоди, ты о чём сейчас?

— О том, что вы двое сегодня шатались среди ночи по городу! А если бы вас выследили псы? Ты бы справился в одиночку с сотней вооружённых псов?

— Ты откуда знаешь, где мы были? Неужели следишь за ней? Нет, следилку бы я заметил…

— Видел, — глухо ответил он. — Во сне. Наша связь всё ещёё слишком крепка. Крепче, чем мне бы того хотелось.

— Я ни за что