что-нибудь в этом своем чУмодане. И еще на, держи. Не волнуйся. Он новый. И классный. Красный, – и Карина водрузила Миле на голову ободок с огромным бантом.

– Я думаю, это все наше колдовство, Ян! Вот почему все так, хотя не должно было так случиться, – тараторила Мила в трубку, шагая вместе со своим чемоданчиком по пустому во время уроков школьному коридору. После всех переживаний ей пришлось забежать в туалет – умыться и хоть как-то перевести дух.

– Милочка, ну во-первых, не наше, а твое колдовство, и не надо вешать его на меня, – отвечала Яна. – А во-вторых, ну какое колдовство! Чушь все это! Все дело в твоем гениальном уме. Я же всегда говорила: мозги у тебя на месте!

Мила захохотала и не стала возражать про «мозги», а потом и вовсе положила трубку, потому что буквально врезалась чемоданчиком в стоящую в коридоре учительницу математики Успепю Ивановну.

– Простите, пожалуйста, – запричитала Мила, – я вас не заметила.

– И ты понимаешь, – вдруг обратилась к ней Успепя Ивановна так, словно продолжала начатый ранее разговор, – ведь она, зная об этой самой особенности Тимофея нашего Ильича, все равно купила такой же шарфик и надела, – и кивнула головой, нервно потряхивая седыми кудельками, в сторону копошащейся вдалеке Нины Кондратьевны, школьного завхоза. – Как будто мне назло…

– Особенности? Какой особенности? – с недоумением переспросила Мила и заинтересованно подалась в сторону учительницы.

Успепя Ивановна задумчиво покрутила уголок своего шейного платка – лазуревого цвета, усыпанного бледно-розовыми колокольчиками (от него пахло сладкими духами, пудрой и немного жареным луком):

– Хочешь сказать, тебе не известно? Да, наш физик, конечно, это скрывает, но… Ладно, – кивнула решительно Успепя Ивановна и заговорщически понизила голос. – Он же почти не запоминает лица. Что-то там у него с памятью или психикой. И поэтому он старается запомнить людей по каким-то деталям. Вот взять этот мой платок – отличительный элемент. А прекрасная Нина Кондратьевна точно такой же, прости господи, нацепила. Ну, и все – пиши пропало: Тимофей Ильич теперь может запросто нас спутать.

– Из-за платка? – недоверчиво переспросила Мила.

– Да, именно так, – Успепя Ивановна снова покачала головой, стянула со своей монументальной шеи платочек и, с досадой махнув им в сторону завхоза, направилась в направлении учительской.

– Ясно-о-о, – задумчиво протянула Мила и поправила на голове красный ободок.

* * *

– Главное, не сомневайтесь в себе, и у вас все получится, – подбадривал Милу Тимофей Ильич, нервно поглядывая на часы: нужно еще в школу успеть вернуться, а дорога из аэропорта – вечная проблема. Она кивнула Тимофею Ильичу и с нежностью погладила желтый бок своего чемодана, в котором книга по физике соседствовала с научно-фантастическим романом, на книгах уютно лежал теплый полосатый джемпер. Яна на этот Милин жест закатила глаза, как делают родители, когда их дети творят милые глупости.

– Тимофей Ильич, вы сами не переживайте уж так, – добродушно улыбнулась учителю мама Милы. – Я тоже волновалась, как ее одну отпустить, но у них профессиональные кураторы: и помогут, и поддержат. Кстати, а вот и наша куратор, – и мама указала взглядом и подбородком куда-то вперед, где сначала мелькнула белая макушка, а затем из толпы, плотной и вибрирующей, как морская волна, вынырнула… худощавая мулатка с длинными белыми волосами в мелких кудряшках и травянисто-зелеными глазами…

Мила мотнула головой, в которой вдруг в наступившей полной тишине ударил-зазвонил колокол, и нащупала рукой прохладную ладошку Яны, которая в ответ крепко сжала ее пальцы:

– Ты тоже это видишь?

– Чума-а-а, – восторженно выдохнула Яна.

Иван Кондраков

Рыцарь без доспехов

Эпизод 1. Дома у Полины

Комната Машиной подруги Полины была такой же яркой, как и она сама: оранжевые подушки, плакаты групп, которых Маша не знала, и бардак, который Полина гордо называла творческим беспорядком. На полу валялись учебники, на столе стояла тарелка с заботливо приготовленными Полининой мамой пирожками с капустой.

– Ну так что с «Венским балом», Ивина? – Полина с размаху плюхнулась на кровать, отчего подушка слегка подпрыгнула. – Ты все еще мечтаешь пойти с Володей, да?

Маша покраснела. Она отломила кусочек пирожка, но так и не поднесла его ко рту.

– Мечтаю, – прошептала она. – Но он даже не смотрит в мою сторону.

– Пфф! – Полина закатила глаза. – Он вообще ни на кого не смотрит, только на свое отражение в окне. Хотя помнишь, как он тогда пялился на тебя на химии?

Маша сжала пальцы. Она видела. Один раз. А может, ей показалось.

– Давай по-честному, – Полина вдруг стала серьезной. – Ты боишься, что он тебя пошлет?

Губы у Маши дрогнули. Она кивнула.

– Так лучше точно узнать, чем бесконечно изводить себя! – Полина вскочила и схватила Машин телефон. – Тебе мама и платье сшила уже. Пиши ему прямо сейчас.

– Что?! Нет! – Маша потянулась за телефоном, но Полина ловко увернулась.

– «Привет, Володя. Хочешь пойти со мной на бал?» – Полина набирала и одновременно озвучивала сообщение с преувеличенно деловым видом.

– Исакова, отдай! – Маша вскочила, сердце колотилось так, будто сейчас выскочит из груди.

– Отправляю! – Полина нажала кнопку и торжествующе подняла телефон над головой.

Маша застыла. В глазах потемнело.

– Ты… Ты не могла…

Телефон завибрировал.

Обе замерли.

Полина медленно перевернула экран.

«Ок»

– ОК?! – завопила Полина. – ТЫ ИДЕШЬ С ВОЛОДЕЙ НА БАЛ!

Маша не верила своим глазам. Она потянулась к телефону, будто боялась, что сообщение исчезнет.

– Но… – ее голос дрожал, – а как же Ангелина?

Полина фыркнула:

– Пусть потерпит. Ты лучше!

Маша не ответила. Она смотрела на это «Ок» и чувствовала, как что-то теплое разливается внутри. Может, это и есть счастье?

Эпизод 2. Неловкий разговор

Школьный коридор после уроков напоминал поле боя – толкотня, крики, хлопанье дверей. Маша прижала к груди учебники, будто они могли защитить ее от внезапно свалившегося счастья. Володя согласился. Он пойдет с ней.

Он стоял у окна, освещенный осенним солнцем, переписываясь с кем-то в телефоне. Маша заставила себя сделать шаг вперед.

– Привет, – ее голос звучал, как скрип несмазанной двери.

Володя поднял глаза. Взгляд скользнул по ее фигуре оценивающе, холодно.

– Ну что, Ивина, выходит, мы теперь рыцарь и дама сердца, – усмехнулся он. – Только давай без соплей, ладно?

Маша кивнула, наверное слишком быстро.

– Спасибо, что согласился, – она закусила губу, потом неожиданно для себя спросила: – А как же Ангелина?

Тень пробежала по его лицу. Он резко сунул телефон в карман.

– А что Ангелина? – голос стал скользким, как лед. – Она мне никто. Что, не веришь?

Володя позвал громко на всю рекреацию:

– Ангелина!

За его спиной мелькнула черная кожаная куртка. Ангелина