плоды и у Афродиты на балансе окажутся сразу два бессмертных существа. Тогда на планете можно ставить большой и жирный крест. В момент, когда Тимоха полностью поник и Королева, готовясь, коснуться земли торжествовала, «улыбаясь» своей внутренней пастью произошло страшное. Для неё. Тимоха воспрял как Феникс, видимо задействовав внутренние резервы и вернул всё, что эта оранжевая тварь натолкала в него через жгуты. Многочисленные отростки засветились изнутри и по ним назад ярчайшими электрическими разрядами вернулась сдача. Наш скат оказался электрическим. С одним таким я уже встречался и сейчас подозревал, что он мог быть Тимохиным отцом.

Все жгуты, что удерживали ската, мгновенно обуглились, вернув разряд. Оранжевая Королева засветилась изнутри словно сверхновая и взорвалась, разметав себя по округе. В один момент от неё осталась только голова с небольшим споровым мешком. Она упала почти рядом с нами. На нас смотрела огромная пятиметровая голова дракона с выпавшим на бетон языком. Пасть вся почерневшая изнутри потеряла свои страшные зубы и отвратительно воняла. И как награда за все беды перед нами лежал споровый мешок. Лиана откуда-то достала два ведра и поставила их рядом с головой.

— Доставка, сэр! — рыжую немного колбасило, правый глаз дёргался, пальцы дрожали, но в остальном она чувствовала себя неплохо. Она подошла к обгоревшей башке и произнесла. — Это тебе, тварь за Соню!

* * *

— Полковник, рули к пирамиде, — сквозь зубы прошипела Афродита. — Где же у тебя кнопка, долбанный ты Лесник! Но мы только начали, я вас уничтожу!

— А как? — спросил Гюнтер, но его вопрос остался без ответа. Сейчас, когда нимфа осталась почти без свиты он, грешным делом, подумал лететь с ней к Алистеру Дарку. Вроде как с людьми и нами, подумал полковник, у неё не получается. Это шанс. Отличное было бы решение, если не десяток ксеноморфов на борту в качестве личной охраны Афродиты. Они убьют его раньше, чем он развернёт челнок. Полковник постарался не думать об этом, помня, что нимфа читает мысли. Гюнтер дорожил своей шкурой и поэтому безропотно исполнил указание Афродиты. Минут через двадцать они приземлились перед пирамидой Оранжевой Королевы. Афродита, пребывая в тягостных думах сразу направилась в большой зал пирамиды. Полковник последовал за ней тенью хорошо помня, что оставаться наедине с ксеноморфами очень плохая идея.

Афродита на ходу изменилась, превратившись в фурию, беспощадно разорвав красное платье. Её два черных крыла, сложенные за спиной, немного нервировали Гюнтера. Множество тонких змеек на голове его раздражали ещё больше, но он старался не показывать своё отвращение. Но всё это было цветочки пока Афродита не обернулась. Здесь у Гюнтера окончательно сдали нервы. На него взглянул покойник, точнее череп, обтянутый тонкой кожей, превратившейся в чёрный пергамент. Впалые щёки, отсутствие губ и огромные белые клыки зверя мерцающие в полутьме пирамиды. Но самыми страшными у Афродиты оказались глаза. Жёлтые с вертикальными зрачками, точь-в-точь напоминающие глаза Оранжевой Королевы. В Афродите переплавилась ненависть Оранжевой Королевы ко всему живому и царство мёртвых превратив её в кошмарное существо, навсегда попрощавшееся с человечеством. Даже некогда прекрасное тело, сейчас напоминало пантеру с перекатывающимися мышцами под кожей. Скелет видоизменился, повторив очертания мифической гаргульи. От такого зрелища полковник схватился за сердце и сполз на каменный пол.

— Ну что ты, Гюнтер. Я же прекрасна или нет? — она сверкнула зрачками подхватив крючковатыми лапами нолда уберегая того падения.

— Ты… неотразима.

— Я знаю, пошли! — она встряхнула его и поставила на ноги. Полковник поплёлся дальше за ней глядя в пол. Вскоре они оказались возле бассейна, где в других пирамидах вызревали яйца с крабами. Оранжевая Королева размножалась по-другому и яиц не несла. Однако перед ними в оранжевом тумане стояли три громадных яйца покрытых чёрной лоснящейся кожей. Они светились изнутри всё тем же оранжевым светом и сквозь стенки Афродита видела силуэты тех, кто совсем скоро вылупится. Афродита расправила крылья и громогласно рассмеялась.

— Растите, дети мои. Я жду вас!

Продолжение следует…