написал много песен, пронизанных болезненной тоской по дому, – песен о конце путешествий: Two of Us, The Long and Winding Road, Let It Be, Get Back, Golden Slumbers. Все песни как будто родились из подозрения, что сладкая греза, которую они с Джоном разделили в Ливерпуле на двоих, подходит к концу. И все-таки он еще не был готов прощаться с The Beatles. После ухода Джорджа он все время настаивает, что им нужен новый план, новый подход, новые задачи:

Пол: «Болтаться без цели – это не круто. Не фасон».

Джон: «А когда прикасаюсь к тебе, чувствую себя счастливым».

Пол: «Нам нужна программа».

Джон: «Погром-рам-ма».

В беседе Джон участвует в основном шутками, сентенциями и загадками. Он говорит на языке битлов: через слово вставляет строки из ранних песен. Джон играет и на публику, и на камеру, однако в то же время он пытается общаться с Полом на тайном наречии. Понимает ли Пол, на что намекает Джон? Трудно сказать, однако Джон ожидает, что Пол все-таки поймет: он твердо верит в то, что Пол на другой сессии назовет «обостренным восприятием», существующим между ними.

Маккартни вспоминает, что в отрочестве ему снился сон, как будто он выкопал в саду золотые монеты. Пол рассказал сон Джону, и тот в ответ сообщил, что ему снилось то же самое. То, что между ними существовала телепатическая связь, оба принимали на веру[77]. Однако к 1969 году стало ясно, – во всяком случае, стало ясно Полу – что нежелание откровенно говорить о том, что между ними происходит, создает трудности. В Twickenham, пока не было Джона и Йоко, он жаловался Нилу Аспиналлу на некоммуникабельность Джона: «У нас такое обостренное восприятие друг друга, что, казалось бы, ничего говорить и не надо. Однако тем дело не поправишь. Потому что – ну, правда, если не говорить, мы только друг другу плохо делаем… Вот сейчас у нас так, что один вообще ни хрена не понимает, о чем говорит другой».

В воскресенье после ухода Джорджа группа собралась в доме у Ринго на мирные переговоры. Закончились переговоры бесславно – отчасти потому, что Йоко говорила больше Джона. Джордж удалился в гневе и вскоре уехал в Ливерпуль. На следующей неделе группа – то, что от нее осталось – встретилась на киностудии. Линдси-Хогг запрятал в помещении несколько секретных микрофонов – один был в столовой, в цветочном горшке (битлов он о микрофонах предупредил, только не раскрыл, куда именно спрятал). На запись попал разговор Джона и Пола о будущем группы (в разговоре также участвовали Йоко, Линда и Ринго, однако в фильме Джексона их реплики вырезаны). Говорят два друга намеками и иносказаниями, и понять их не всегда легко, однако встречаются и очень ясные моменты. «Это словно гноящаяся рана, – говорит Джон об их отношениях с Джорджем. – И вчера мы только больше разбередили ее. И даже бинтов не дали». Джон признает, что с Джорджем обращался грубо, и отмечает, что давно так ведет себя с людьми – еще со школы. «У нас у каждого есть причины чувствовать себя виноватыми в том, как мы относимся друг к другу», – добавляет он. Впрочем, кажется, что Джон не уверен толком, какие чувства испытывает по поводу ухода Джорджа и по поводу того, как это скажется на группе: «Вот скажи мне, Пол, надо мне, чтобы он вернулся? Нет, ну просто: надо ли, чтобы все стало как прежде, что бы мы под этим ни подразумевали? Стоит ли оно того вообще?»

Дальше они еще немного обсуждают, как поступить с уходом Джорджа. Джон признается Полу, что, когда играет ему новые песни, внушает себе, будто пьян: иначе ему очень страшно услышать, что скажет партнер. Он говорит, что не обладает способностью Пола в одно мгновение «слышать» всю аранжировку песни целиком: «Дальше гитары и ударных я не соображаю… Никаких, там, флейт не улавливаю». Говорит, что иногда ему страшно подумать, как порой он разрешал Полу менять собственные песни, а потом жалел об этом: «Мне тогда что оставалось: только привлечь к делу Джорджа, его заинтересовать. Я ведь знал, что он сразу…» Пол перебивает: «She Said She Said».

Песня Джона She Said She Said из альбома Revolver родилась из фрагмента, который Джон написал после странного разговора с Джорджем в 1965 году в Лос-Анджелесе, на вечеринке у бассейна, которую устроили The Beatles. Джон толком не знал, что с ним делать, пока Джордж не навестил его в Кенвуде и не предложил соединить she said с другим фрагментом, который был у Джона в запасе (второй фрагмент начинался со слов «Когда я был мальчишкой…») Через некоторое время, когда She Said She Said записывали в «Эбби-роуд», вдруг вспыхнула ссора: возможно, из-за того, что Маккартни пытался командовать. Маккартни ушел, хлопнув дверью, и остальные довели трек до ума без него. Инцидент указывает на то, что, когда дело заходило о его творческом партнере, Пол и сам был не дурак ревновать. Если во время записи он и был сам не свой, то это потому, что работали над песней, которую сочинили Джон и Джордж, – над песней о случае, который произошел без него, Пола. Однако в 1969 году он уже понял, в чем было дело: он увидел в поступке Джона свидетельство, как непросто тому стало принимать критику Пола на студии. В разговоре «из цветочного горшка» он молча соглашается почти со всем, на что жалуется Джон. Возражает только один раз: говорит, что иногда ему кажется, будто это как раз его никто не принимает всерьез.

Йоко старается перевести разговор на насущные проблемы: «Давайте вернемся… к Джорджу». Однако двое друзей понимают, что недуг, поразивший группу, начался с них двоих. Пол уверяет Джона, что тот – по-прежнему их лидер: «У нас главным всегда был ты. А я – как бы вторым. Джордж – он всегда был третьим». Высказывает предположение, что Джон сам себе морочит голову: «Сейчас, когда у нас возникла проблема, ты не знаешь, в какую сторону идти». Побуждает Джона сделать что-нибудь громкое и безумное, что бы ему ни хотелось: «Хоть телефонную будку пни!» Под этим он, видимо, имеет в виду: «Сделай хоть что-нибудь: хоть группу распускай, главное – сделай». Все лучше, чем ничего.

* * *

Документальный фильм Get Back исследует много тем, и одна из них – недопонимание. В длительных отношениях часто возникают проблемы, когда двое людей слишком хорошо знают друг друга – или думают, что знают. В первые годы партнеры выстраивают у себя в голове модели друг друга – такие чувствительные, такие настоящие, что им кажется порой, будто они делят один разум на двоих. С годами человек меняется, растет, а модель